И все же Яков Иванович де Санглен в расчетах не ошибся. К полудню эта жуткая febrisintermittisотпустила меня. Вдруг я почувствовал себя вполне здоровым, и только не мог избавиться от страха, что лихорадка вернется.

В эти минуты со мною находился надворный советник Косынкин.

— Ты подсыпал порошок Ростопчину? — будучи в ужасе от догадки, шепотом спросил он.

— Молчи! — приказал я. — Видишь, я и сам отведал этого чая!

Потрясенный Вячеслав покачал головой.

—Нужно было как-то остановить эту затею на Трех Горах, — признался я.

— Да уж, там такое было! — вновь покачал головою Косынкин. — Дом Настенькин совсем рядом ведь. Генерал-губернатора там так и не дождались, а народ-то разгорячился! Думали, пойдет все подряд громить. Так братец Настенькин чуть не обделался со страху.

Дверь скрипнула, появилась Жаклин.

— Ты вот что, Вячеслав, ступай к генерал-губернатору, — попросил я. — Пусть пришлет коляску, чтобы отвезла меня за Дорогомиловскую заставу. Я все же должен повидать Михаила Илларионовича.

—Никуда тебя не отпущу! — заявила Жаклин.

—Прости, прости меня, солнышко, — я коснулся губами ее височка. — Но я должен ехать! А тебе давно пора покинуть Москву.

— Вячеслав Сергеевич обещался помочь с подводами, — сказала Жаклин.

Косынкин с готовностью кивнул.

— Едем вместе с Моховыми, я обо всем договорился! Гавриил Кириллович оказался весьма любезен, а Настенька — так просто счастлива, — заверил нас Вячеслав.

— Что ж, тогда ступай на Лубянку, попроси от моего имени коляску: Федор Васильевич непременно даст, — сказал я.

Косынкин ушел, и его сменил полковник Парасейчук.

— Андрей Васильевич, слава богу, вижу, на поправку пошли! — обрадовался он.

—Как там наша пленница? — спросил я, когда мы остались наедине.

— Жива-здорова, присматриваем за ней. Никуда теперь не денется, — поведал полковник.

—Как она держится? — спросил я.

—Спокойна, совершенно спокойна, — сказал Парасейчук.

— Это подозрительно. Олег Николаевич, будьте осторожны! Ох, что-то не верится мне, чтобы Алессандрина сдалась так просто! Ладно, недолго осталось. Завтра полковник Розен заберет ее и препроводит в Петербург. Главное, чтобы она ничего не знала! Чтобы для нее это стало неожиданностью!

— Да вы не беспокойтесь, Андрей Васильевич, вы себя берегите.

— Я теперь в главную квартиру собираюсь, — сказал я. — Должен доложить фельдмаршалу лично.

Полковник помялся, сцепив пальцы, посмотрел на меня с неодобрением: наверное, хотел предложить свою помощь, подменить меня с докладом фельдмаршалу. Но не решился.

—Кутузов теперь в Филях, я узнавал, — сообщил он.

—Значит, поеду в Фили, — сказал я.

В Филях я узнал, что фельдмаршал собрал военный совет и освободится нескоро.

— Они в избе Фролова, — сообщил мне незнакомый словоохотливый прапорщик.

Впрочем, место, где заседали генералы, можно было легко найти без подсказки. Вокруг новенькой, крытой свежей соломой избы собралось множество офицеров, во дворе было тесно от колясок и лошадей, у крыльца на часах стояли преображенцы.

Сопровождаемый любопытными взглядами, я подошел к часовым и потребовал вызвать адъютанта фельдмаршала.

— У меня срочное донесение главнокомандующему. Пропустите, — потребовал я.