В русском тылу грузят на подводы пораженных газами, раненых. Их сотни. Телеги переполнены.

– Быстрее, быстрее давай! – отдает приказы врач. На нем перепачканный кровью и рвотой некогда белый халат. – Грузи и езжай, ради Бога! В Белосток давай, в Белосток!

Тут тоже командует врач:

– Места готовьте! Разверните дополнительный перевязочный пункт! Быстрее!

С повозок сгружают медикаменты и перевязочный материал. Рядом с повозками, на которых красный крест медицинской службы, Михаил Терещенко.

– Вам тут вовсе не надо быть, Михаил Иванович! – говорит начальник госпиталя, пожилой мужчина в полковничьем мундире. – По нам в любой момент могут ударить!

– Что там произошло? – спрашивает Терещенко, прислушиваясь к близкой орудийной стрельбе. Наступление?

– И наступление! И газами нас, паскуды, атаковали! – сообщает полковник медицинской службы. – Езжайте вы скорее отсюда, Михаил Иванович! От греха подальше!

Разрывы снарядов все громче и громче. Если посмотреть на запад, то видны дымы.

– Выгрузим все – и я поеду, – говорит полковнику Терещенко. – Не ранее.

– Тогда поторопитесь, – обрезает его полковник. – Мне еще вас тут не хватало!

Терещенко идет вдоль обоза. Выгрузку снимает кинооператор. Он крутит ручку и постоянно оглядывается. Видно, что ему не по себе.

Мимо Терещенко пробегает санитар с сумкой через плечо. Михаил оглядывается.

– Саша! Вертинский!

Санитар поворачивается и на лице его расплывается улыбка.

– Миша! Ты?

Они обнимаются.

– Какими судьбами?

– Да вот, привезли груз Красного Креста! А ты-то что тут забыл?

– А я, Михал Иванович, уже год как санитаром служу, – сообщает Вертинский. – С санитарным поездом езжу с фронта и на фронт.

– Так ты же не врач! – удивляется Терещенко.

– Так я и санитаром не был, – улыбается Вертинский. – Пришлось научиться. Я теперь по перевязкам специалист – врачи позавидуют!

Во двор госпиталя въезжает первая телега с ранеными – это те, кто уцелел после газовой атаки. Бегут санитары с носилками, пострадавших несут в здание, и становится понятно, что та суета, что царила тут только что, – это была и не суета вовсе.

– Никогда бы не подумал… – говорит Терещенко. – Вот, честно, Саша, никогда бы не подумал…

– Я и сам бы не подумал, Михал Иваныч. Война за меня подумала. Зато кокаин мне уже без надобности. Я о нем и думать забыл, веришь?

Воздух рвет свистом, и неподалеку от них разрывается первый долетевший снаряд. Взлетает вверх земля, осколки секут здание госпиталя, дырявят брезент медицинских палаток. Летят выбитые стекла. Кто-то кричит от боли и начинает материться со стоном. Второй снаряд попадает в поленницу дров за оградой, и в воздух взлетает фонтан из поленьев.

– В укрытие! – кричит кто-то невидимый. – В укрытие!

Какое тут может быть укрытие?

Еще один снаряд попадает в водонапорную башню, под самую крышу, выбивая из стенки рыжий кирпичный фонтан.