За массивными дверями его встречает офицер – на лице недоброжелательность, но манеры безупречны. Гость оставляет пальто и шляпу в гардеробной – он лысоват, приземист, с чрезмерно короткими конечностями, что, впрочем, скрывается хорошей работой дорогого портного.

Офицер сопровождает его на второй этаж, стучит в двери и, получив разрешение, пускает гостя вовнутрь.

В комнате двое – оба в штатском, но с осанкой, которая мгновенно выдает в них военных.

– Садитесь, герр Гельфанд, – предлагает один из них, моложавый, бритый, с длинным белесым лицом, и гость садится.

Он спокоен. Умные выпуклые глаза смотрят внимательно.

– Итак, – говорит второй немец. Он в возрасте, с холеным тяжелым лицом и в пенсне. – Слушаем вас, герр Гельфанд.

– Что именно вы хотите услышать, господа? – спрашивает Гельфанд на немецком. Он говорит превосходно, без малейшего акцента, разве что буква «р» у него получается мягковатой.

– Мы хотим поговорить о ваших несбывшихся прогнозах, герр Гельфанд, – отвечает бритый. – Кажется, вы планировали революцию на январь?

– Да? – Гельфанд поднимает брови и вверх по круглому лбу бегут морщины.

– Если верить вашему меморандуму, то – да, – кивает холеный. – Если верить тому, что видим, то – нет. И это весьма огорчает тех, кто вам поверил, герр Гельфанд. Это весьма печально – поверить человеку, который не отвечает за свои обещания.

– Несомненно, – соглашается гость, – весьма и весьма…

Его и немцев разделяет неширокий стол.

– Но, господа, – продолжает он, доставая из кармана массивный богато инкрустированный портсигар, – революция редко делается день в день… Позволите.

Холеный делает знак рукой – «курите» – и Гельфанд закуривает.

– Итак, – повторяет холеный. – Мы хотели бы услышать…

– Мне нечего вам сказать, – перебивает его Гельфанд. – Работа идет по плану, как я и обещал. Я могу отчитаться за каждый пфенниг из выданных мне денег. За каждый грош.

– Это радует, – скалится молодой. – Думаю, что вскоре вам придется написать такой отчет.

– Как только возникнет такая необходимость, – подтверждает Гельфанд. Предварительно, господа, я такой отчет подготовил.

Он открывает принесенный с собой портфель и достает оттуда бумаги.

– Прошу ознакомиться.

Немцы переглядываются между собой, но бумаги берут.

Некоторое время Гельфанд курит молча, сбрасывая пепел в бронзовую раковину, покрытую легкой зеленоватой патиной, немцы же шуршат документами.

– Короче, – говорит Гельфанд чуть погодя, – как видите, я не тратил времени зря. Сеть готова. Моя сестра – Евгения Суменсон – возглавляет представительство фирмы «Нестле» в Петрограде, и финансирование большевиков будет происходить через благонадежные швейцарские банковские счета. Таким образом мы скроем нелегальное движение денег и нам не придется возить их через границу. Возить банковские поручения и контракты, получать средства через продажи продукции аккредитованной в России фирмы куда безопаснее, чем использовать контрабандные наличные. Заниматься курьерской работой будет другой мой родственник – Якуб Ганецкий. Вот его досье, знакомьтесь, весьма достойный польский гражданин, финансист, революционер.

Он переводит дыхание, стряхивает пепел в массивную пепельницу и держит паузу, наблюдая, как внимательно смотрят на него собеседники.

– Теперь не о планах, господа, – наконец-то говорит он и тушит папиросу.