В воскресенье утром было еще темно, когда Фредди явился к ней. Они вышли и, сонные, выпили кофе у старухи, державшей киоск в подъезде дома, расположенного на другой стороне. У них оставался еще час до отхода поезда, и Фредди предложил пойти и разбудить Элинор. Ему ужасно хочется поехать в Шартр с ними обеими, сказал он; эта поездка напомнит им добрые старые времена, а то ему прямо жутко становится при мысли, как их всех раскидала жизнь. Они сели в такси и поехали на набережную де-ла-Турнель. Весь вопрос заключался в том, как попасть к Элинор: парадное заперто, консьержки в доме не было. Фредди звонил и звонил, и наконец к ним вышел разгневанный француз в халате, живший в нижнем этаже, и открыл парадное.

Они постучали в дверь Элинор, Фредди заорал;

- Элинор Стоддард, немедленно вставайте, вы поедете с нами в Шартр.

Через некоторое время в дверной щели показалось лицо Элинор, холодное, белое и замкнутое над оглушительно голубым неглиже.

- Элинор, у нас осталось полчаса до поезда. Мы едем в Шартр, такси стоит под парами у подъезда, и, если вы не поедете, мы вам этого не забудем до гробовой доски.

- Но я не одета... Сейчас еще так рано.

- Вы достаточно хороши и можете ехать как есть. - Фредди протискался в дверь и сгреб ее в свои объятия. - Элинор, вы должны поехать с нами... Завтра вечером я уезжаю на Ближний Восток.

Эвелин прошла за ними в гостиную. Проходя мимо полуоткрытой двери спальни, она заглянула внутрь и увидела Джи Даблью. Он сидел выпрямившись в постели, на нем была пижама в ярко-голубую полоску. Его голубые глаза смотрели прямо сквозь нее. Что-то заставило Эвелин прикрыть дверь. Элинор заметила это.

- Спасибо, дружок, - сказала она прохладно, - у меня там ужасный беспорядок.

- Ну едемте же, Элинор... Неужели вы забыли добрые старые времена, точно жестокосердная Ханна?[86. Ханна (в русской транскрипции Анна) - мать пророка Самуила; долгое время была бездетной, дала обет, в случае, если родит сына, посвятить его богу. Когда же у нее в самом деле родился сын, она, дав ему имя Самуил (испрошенный у бога), оставила долгожданного первенца при святилище. (I Книга Царств, 1, 2, 24-28). ] - захныкал Фредди.

- Дайте мне сообразить, - сказала Элинор, постукивая себя по подбородку белым указательным пальцем в заостренным ногтем. - Сейчас я вам скажу, что мы сделаем, друзья мои. Раз вы уже готовы, поезжайте добрым старым поездом, а я, как только оденусь, побегу в "Крийон" и спрошу Джи Даблью, не отвезет ли он меня туда в авто. А потом мы все вместе вернемся. Идет?

- Чудесно, Элинор, ты прямо душка, - сказала Эвелин певучим голосом. Замечательно... Я была уверена, что ты поедешь... Ну ладно, нам пора. Если разминемся, мы с Фредди будем ровно в двенадцать у собора. Сговорились?

Эвелин спустилась вниз как в тумане. Всю дорогу до Шартра Фредди горько упрекал ее за то, что она такая рассеянная и совсем разлюбила старых друзей.

Когда они приехали в Шартр, пошел сильный дождь. Они провели в Шартре унылый день. Витражи, снятые безопасности ради на время войны, еще не были вставлены. Под проливным дождем огромные святые двенадцатого века выглядели мокрыми и скользкими.