«А зовут меня Тимофей Артемьевич. Тимоша. А папа — Артемий. Артем».

Севка закрыл глаза, несколько раз повторил имя и фамилию. Спрятал документы в карман.

Было жарко, а в его шерстяной гимнастерке — очень жарко. Севка расстегнул ее, обмахивался осторожно веточкой, но это помогало не очень. «Кстати, — подумал он, — а нам повезло». Орлову и Севке очень повезло, что рощица в двухстах метрах от дороги. Иначе немцы точно поперлись бы сюда по нужде.

Несколько раз, когда поток вдруг замирал, немцы выскакивали из кузовов и выстраивались длинными шеренгами вдоль кювета, устраивая соревнование — кто дальше дотянется струей.

Некоторые отходили чуть дальше и, не обращая внимания ни на что вокруг, оправлялись на корточках, повернувшись спиной к дороге.

Если бы рощица была чуть ближе, пришлось бы худо. Севка даже не пытался себе представить, что стал бы делать в такой ситуации старший лейтенант Орлов. Наверное, до последнего патрона.

Может, именно так защищается время от вторжения из будущего? Эти, попаданцы, просто гибнут эпизодически, не оказывая никакого воздействия на прошлое и будущее. Какая разница для времени, сколько трупов будут удобрять землю в этих местах? Никакой.

Совершенно никакой разницы…

— Значит, вот так мы несем караульную службу? И так выполняем приказы старшего по званию? — прогремело над самым ухом у Севки.

Проспал. Стоял на посту и проспал, в отчаянье подумал Севка. Взводный его отдаст старшине роты, и тот не слезет с рядового Залесского, пока у того не сотрутся руки по самые локти.

Севка дернулся, попытался вскочить, не открывая глаз, но кто-то его удержал на земле.

— Да ты у нас бешеный, — засмеялся Орлов. — С тобой нужно аккуратнее в следующий раз.

— Я только что задремал, секунду. — Севка открыл глаза и понял, что соврал — солнце было уже почти возле горизонта. — Ничего себе…

— Вот, наука на будущее, товарищ младший политрук. — Орлов поднял палец. — Вначале нужно проснуться, а потом только начинать врать. Предварительно все взвесив и приняв к сведению изменение обстановки. Историю про колхозного сторожа и хомут знаешь? Нет? Значит, решил председатель колхоза сторожа поймать спящего, увидел, что тот сидит и спит. Но ведь если окликнуть, подумал председатель, скажет, что не спал. Не армия, садиться можно. Тогда председатель берет хомут, висевший на стене, осторожно надевает хомут на шею сторожу, а потом как заорет — спишь, сукин сын! А тот ему — нет, хомут вот починяю… Смешно?

— Нет, — честно ответил Севка.

— Мне тоже, — вздохнул Орлов. — Сторожа посадили за халатное отношение и вредительство. А потом — и председателя тоже.

— А его за что?

— За скрытый троцкизм. Виду не подавал, а был троцкистом. — Старший лейтенант внимательно смотрел в лицо Севке, словно чего-то ожидая.

Севка так и не понял, чего именно.

— Извини, я уснул…

— Да ничего, я уже часа три как бодрствую. — Орлов сорвал травинку и сунул в рот. — Противник, похоже, вышел на основное шоссе, и теперь этот проселок ему не очень нужен. Что нам кстати.

Дорога была пустынна. Пыль все еще висела в воздухе, но уже низко, почти над самой поверхностью.

— У тебя поесть ничего нет? — спросил Орлов.

— Нет. И пить тоже, — ответил Севка.