И все заново. Все! Опять! Заново!

Боль в руке. Слабость. Запах спирта. Звяканье инструментов. Голоса. Темная пелена перед глазами.

Плохо. Мне очень плохо. Очень. Я слаб и беспомощен. Я – не человек. Я – хранилище "живой воды".

Если кто-то чужой об этом прознает, если расскажут сильным мира сего…интересно, не сделают ли меня донором на всю оставшуюся жизнь? А что – вон было бы как здорово, посади меня на цепь, время от времени откачивай кровь и засандаливай себе в вену. Благо, что теперь у меня первая группа, которая идет всем группам подряд без исключения. И омолаживайся! И здоровей!

Но хватит рассуждений. Я спасаю друга. А за друга можно и пострадать. А там будь что будет. "Я сделал все, что мог, и пусть другой сделает лучше меня!"

* * *

Очнулся я в мягкой постели. И не один. Теплое упругое тело прижималось ко мне так знакомо, так…по-родному, что…нет, я не заплакал. Хотя тут как раз и не грех. Мужчины не плачут? Да хрена там! Мы плачем внутри себя, в мозгу, сжигая нервы, убивая душу. Вот женщинам, тем легче – порыдали, и стало легче. Даже врачи рекомендуют – поплакали, излили досаду и грусть, и стресс, который мог бы и убить, теперь не представляет опасности.

Просто я ослаб. Слабость такая, что стоит сделать движение, и у меня начинается одышка, трясет и подташнивает. Интересно, у меня снова сменилась группа крови, или осталась прежней? Кстати, возможно, что вот эта самая слабость по сути реакция организма на перестройку его генетических основ. Группа крови-то заложена в самом геноме, и что будет, если его изменить? А вот то и будет – полная перестройка организма под новые реалии. И понятно тогда, откуда такая вселенская усталость и слабость.

Я протянул руку, превозмогая "трясучку" и погладил Ольгу по бедру. Она спала в трусиках и майке. Узенькие такие трусики и майка, которую распирали небольшие, твердые, как у старшеклассницы грудки. Ольга что-то пробормотала не просыпаясь, и закинула на меня правую руку и правую ногу, фактически заключив в объятия. Тело было жарким, и таким желанным, что я почувствовал, как у меня начало восставать "естество". И это притом, что я сам еле-еле шевелюсь!

Я обнял свою подругу, погладил по спине, забрался под майку и провел рукой от попы до ложбинки между лопатками. Ольга не открывая глаз поежилась, хихикнула, что-то пробормотала.

Я улыбнулся – она всегда обожала, когда я глажу ее между лопатками. Или провожу там языком… "Кошачье место", вот как это называется. Я когда-то давно прочитал в статье, что у многих женщин здесь есть эрогенная зона, при стимуляции которой они мгновенно возбуждаются. Не скажу, чтобы так было у всех женщин, которых я знал (или познал?), но у Ольги она тут точно была, эта самая эрогенная зона. Моя подруга вздрагивала и начинала тяжело дышать, когда я гладил ее между лопатками. Я даже смеялся: "Вот не дай бог кто-то кроме меня потрет тебе спинку мочалкой! Да ты его потом изнасилуешь!". На что Ольга сердилась, резонно парируя, что с чего это вдруг она допустит к своей спине какого-то чужого мужика с мочалкой? А к женщинам у нее никогда не было ни малейшей тяги, как слава богу и у меня – к мужчинам. Мы с ней жесткие, упоротые натуралы, и такими будем до конца нашей жизни.

Ха! Насчет конца жизни! Теперь я знаю способ, каким можно продлить жизнь моим близким и друзьям! Пару часов неприятных ощущений, зато им – несколько десятков лет жизни. А еще – молодость и здоровье! Разве же плохо?

Я еще погладил Олю по спине, потом моя рука скользнула ниже, ниже…под трусики, ощущая гладкую, упругую кожу под моими пальцами.