— Вижу, мы уже сталкивались с нами.

Майкл промолчал. Но желваки на его скулах красноречиво ответили за него.

— Что ж. Могу констатировать: вам сильно повезло. Раз вы ещё живы и даже не присоединились к нам.

Я молчал пару минут. Потом решился вмешаться.

— Майкл, — сказал я, — при всём уважении к вашему профессионализму. Но если есть какие-то причины, по которым исполнение ваших обязанностей может быть затруднено — я бы предпочёл об этом знать.

Наёмник ответил не сразу, и это мне совсем не понравилось.

— Таких причин нет, — бросил он и тут же добавил: — больше нет.

— Точно? — не удержался я.

— А вы вашего знакомого спросите, у Сергея, — Майкл явно сорвался; по его глазам я увидел, что он пожалел о сказанном уже через мгновение после того, как фраза слетела с его губ.

— Сергея? — Патрик поднял брови, — знавал я одного Сергея… да, это многое объясняет. Но вы не держите зла, Майкл. Каждый выживает как может. Сейчас мы на одной стороне.

— Зла? — ухмыльнулся наёмник, — я давно не мыслю такими категориями, уважаемый. Но в одном вы правы. Работу надо делать.

Патрик улыбнулся, кивнул и поправил чёрные солнцезащитные очки.

Километров через пятьдесят узкий просёлок закончился. Мы оказались на трассе, где даже местами появлялся асфальт. Тут было достаточно оживлённо: раз в две-три минуты кто-то ехал по встречке. Но обгонять нас никто не решался — как мне кажется, мы и без того неслись недопустимо быстро для такой дороги. Тем более, что то и дело попадался двухколёсный транспорт: разного типа мопеды. На некоторых из них путешествовали целыми семьями, включая маленьких детей. От этого мне было здорово не по себе.

— Будьте осторожны. Пожалуйста, — попросил я Патрика, когда мы обогнали очередной мопед.

— Не беспокойтесь, — ответил он, — лишние жертвы нам так же противны, как и вам.

Я решил не заострять внимания на слове «лишние».

Вскоре мы заехали в какое-то селение. Скорость пришлось снизить: иначе точно не обошлось бы без трагического происшествия. Кажется, местный народ считал довольно загруженную трассу частью пешеходной улицы, на которой по какому-то недоразумению появились автомобили.

Селение состояло из сплошь одноэтажных глинобитных домишек. На улицах шла бойкая торговля: продавали овощи, фрукты, какую-то дешёвую одежду. Один раз даже мелькнула аптека с вывеской на зелёном фоне. И всё равно — после нескольких дней в глуши это казалось цивилизацией.

— Довольно большая деревня, — заметил я.

— Это город, — поправил Патрик, — Куруса называется.

— А что это там за речка? — спросила Соня, указывая куда-то вперёд и влево.

— Это одна из великих африканских рек, — ответил Патрик, — на русском она называется Нигер. Но если что не рекомендую употреблять это название среди местных. Могут обидеться. Американское влияние, знаете ли. Лучшие говорить на английский манер: Найджер. Но вообще местные её называют Джолиба.

— Уже бывали здесь, да? — предположила Соня.

— Я давно живу, — улыбнулся Патрик.

Вскоре мы переехали реку по мосту, довольно высокому. На другом берегу, прямо на песке, люди стирали бельё.

— Интересно, а это не опасно? — спросил я, указывая на стирающих.

— Купаться, наверно, опасно, — ответил Патрик, — мало ли какую заразу можно подхватить? Но стирать — почему нет? Если бельё потом сушить на солнце — ультрафиолет всю заразу уничтожает.

Я заметил, что Майкл осклабился при этих словах.