— Вероятно, взрывы, — ответил он, — кто-то атаковал нашу колонну.

— Атаковал? — я в полной растерянности снова посмотрел в окно, — как это вообще возможно?

Патрик не ответил. Мы продолжали медленно двигаться.

— Достаточно, — сказал Патрик на английском ещё минут через пять, обращаясь к водителю.

— Возможно, магнитные детекторы, — ответил тот, останавливая машину, — будем рисковать?

И тут полыхнуло прямо перед носом машины. А потом ещё раз — под днищем. На какое-то время я оглох. Инстинктивно рванулся к Соне, чтобы закрыть её, забыв про ремни. С пространством вокруг что-то происходило — я даже не сразу понял, что броневик опрокинулся на бок.

За лобовым стекло полыхало. Сильно несло гарью и бензином.

— Наружу! Быстро! — Прокричал Патрик и открыл люк, который когда-то располагался в потолке броневика. Внутрь тут же ворвался ветер и песок.

Я кое-как отстегнул ремень. Повернулся к Соне. Похоже, она была без сознания: глаза закрыты, на прикосновения не реагирует. Я в панике пытался нащупать пряжку её ремня. И тут на помощь пришёл Семён. Он уверенным движением освободил мою напарницу и, подхватив её на руки, потащил к распахнутому люку.

Майкл помог мне выбраться.

Из-за песка и ветра сложно было дышать, но я сообразил закрыть лицо футболкой. Ветер был сильным — но не настолько, как я думал. Точно не сто километров в час. Можно было держаться на ногах.

Я видел, как Семён склонился над Соней и щупает ей пульс. А потом была яркая вспышка, резкая боль в голове и небытие.

Я очнулся от боли в запястьях. Рефлекторно попытался их потереть, и обнаружил, что не могу двинуть руками. Они были связаны за спиной.

— Гляди, ещё один пришёл в себя! — сказал кто-то на английском.

— Быстро, — ответил ещё один голос, — я думал до завтра минимум проваляется. Крепкий череп!

Оба говорившись неприятно заржали.

Я открыл глаза. Мы были внутри длинного и узкого помещения, подозрительно похожего на морской контейнер. Я сидел, привязанный к длинной доске, прикрученной к стене, на чём-то вроде узкой скамейке. Рядом со мной, в ряд, сидели остальные: Семён, Майкл, Соня, Патрик и водитель, имени которого я не знал. Соня и Майкл были без сознания.

Напротив нас, за столом, на котором стояли открытые консервы и дымящиеся кружки, сидели двое в камуфляже. Один худощавый, европейской внешности, средних лет, с коротким полуседым ёжиком. Второй был больше похож на араба. Невысокий, лет тридцать, склонный к полноте. Он что-то разглядывал на экране планшета, который удерживал одной рукой.

— Слушай, а это ведь как раз тот самый! — улыбнулся «араб».

— У вас. Будут. Большие неприятности, — процедил я.

Похитители переглянулись и снова заржали. «Араб» поднялся и направился в мою сторону.

— Неприятности у тебя уже есть, — выплюнул он, склонившись надо мной, — а будешь много говорить — будет ещё больше.

Сказав это, он довольно ощутимо ударил меня под рёбра. Я согнулся, хватая ртом воздух. От этого верёвка ещё сильнее впилась в кисти.

— Что вам нужно? — спросил Патрик. Его голос звучал удивительно спокойно для той ситуации, в которой мы оказались.

— О. Гляди-ка! — «араб» обратился к своему напарнику, — ещё один говорливый!

Он направился в сторону ночного.

— От тебя — вообще ничего, — сказал он, тоже ударив Патрика в грудь, — благодари всевышнего, что вообще жив.

Когда «араб» возвращался к столу, Патрик повернулся ко мне и… подмигнул.

Так вот как наши захватчики смогли повязать голыми руками ночного. Он просто сдался им. Наверно, хочет информацию получить… более достоверную, чем та, которую можно «достать» из крови.