Скажу честно: мне сразу стало спокойнее.

— Девчонка — его напарница, — сказал «европеец», — она тоже должна всё знать, я думаю.

— Это хорошо, — кивнул «араб», — это отлично. Осталось только выяснить, что из себя представляют остальные господа.

— По мне так обычные наёмники, — «европеец» пожал плечами, — у Ступени достаточно средств, чтобы позволить себе нечто подобное.

— Может, ты и прав, — вздохнул «араб», — но меня интригует эта погоня, которую они затеяли. Что эти ребята забрали у вас такого ценного? И зачем вы вообще сюда полезли с такими силами? А?

Он обращался ко мне. Я же лихорадочно пытался сообразить, как правильно себя вести. Патрик явно намекнул, что нам нужна информация. Что ж. Попробуем вытянуть столько, сколько сможем.

— Если вы тут ради той же ценности — возможно, у нас есть основание для переговоров, — осторожно заметил я. Странно, что после удара моя голова была совершенно ясная, больше того, я так легко перешёл на английский, будто он был мне родным. Впрочем, если вспомнить кровь Патрика…

— Вот это рациональный подход, — довольно улыбнулся «европеец», — а о том, представляет эта ценность для нас что-то или нет, мы как раз и узнаем. После того, как вы расскажете об этом.

Я бросил быстрый взгляд на Патрика. Тот сидел с каменным лицом. Это не укрылось от внимания наших похитителей, только вот истолковали они это взгляд по-своему.

— Я бы не надеялся на силовую поддержку, — улыбнулся «араб», — ваших остальных людей больше нет. Это чтобы вы понимали всю серьёзность своего положения.

Я кивнул в ответ.

— Они украли сердце, которое принадлежит Ступени, — сказал я.

— Вот как? — «араб» поднял брови, — значит, в Гвинее вы копались не зря. Поэтому такая спешка. И что же такого ценного вы вытащили? Ну же, не стесняйся, здесь все свои, — он хохотнул.

— Хорошо, — я кивнул, — скажу. Только одна небольшая просьба. Как знак доброй воли.

«Европеец» немного подался вперёд.

— Да? — спросил он, — даже интересно, что ты попросишь.

— Моя напарница без сознания. Я очень за неё беспокоюсь. Окажите ей помощь. Пожалуйста.

Похитители снова переглянулись и заржали.

— Она жива, — бросил «араб», — пока этого достаточно. А то, что она без сознания — поверь, для ней это благо. Значит, она боли не чувствует. Поэтому в случае чего мы начнём с тебя.

Я промолчал, даже не пытаясь глядеть на Патрика. Почему он медлит?

— Так что это за сердце. А? — мягко сказал «европеец» и тут же гаркнул: — Говори!

— Оно лишает разума, — ответил я; эта формулировка не была явной ложью, мне не хотелось рисковать жизнью Сони, оставляя пространство для переговоров, но её расплывчатость давала возможность превратному толкованию.

— Хм… — «араб» потёр подбородок, — тоже не так плохо. Так что ты хотел предложить? Мы готовы будем обсудить, когда решим главный вопрос.

— Хорошо, — кивнул я.

— Не уверен, что для тебя это хорошо, — вмешался «европеец».

— Ребята, а давайте решим так: вы нас отпускаете прямо сейчас — и кто-то один из вас остаётся в живых, — наконец, заговорил Патрик.

«Европеец» кивнул. Потом очень быстро, я едва успел уловить это движение, схватил со стола пистолет и выстрелил в лидера Европейской Ветви ночного братства.