Маша широко улыбнулась финке и жизнерадостно воскликнула:

– Do you want to exchange? Хотите меняться? Souvenir!

– Чендж? О’кей! – финка явно обрадовалась проявленному к ней вниманию. Маша сняла со своей шеи шелковый платок, протянула его финке и в обмен стащила с ее головы панаму, тотчас нахлобучив ее на голову своему спутнику. Критически оглядев Старыгина, сняла с ближайшего финна черные очки и надела на реставратора.

Финн удивленно оглянулся, но его соотечественница засияла, указав на Дмитрия Алексеевича:

– Итс май френд!

– Один из охранников вошел в зал, скользнул взглядом по толпе туристов. Старыгин повернулся к нему спиной и сделал вид, что разглядывает лепнину потолка. Секьюрити что то вполголоса проговорил в переговорное устройство и пошел дальше. Маша облегченно перевела дыхание.

– И что мы теперь будем делать? – прошептал Старыгин, отстранившись от разрезвившейся финки. – Все равно они меня найдут, рано или поздно.., а вы вообще зря впутались в эту историю! Пока не поздно, отправляйтесь домой! Вы здесь совершенно ни при чем!

– Ну уж нет! – Маша придала своему лицу лихой и независимый вид. – Вы не забыли, что обещали мне эксклюзивное интервью? А ради такого материала я готова хоть к черту в пасть!

– Интервью! – передразнил ее Дмитрий Алексеевич. – Похоже, в ближайшее время единственным интервью, которое мне придется давать, будет протокол допроса! Легов не человек, а бультерьер! Если он в кого вцепится, то уж зубов не разожмет, особенно после того, что вы.., что мы с ним сделали.

– Значит, у нас единственный выход: нужно найти настоящего похитителя и пропавшую картину. Тогда вы будете полностью освобождены от всяких подозрений, а я получу великолепный материал! Единственная беда – мы не имеем ни малейшего представления, где ее искать…

– Вот в этом вы не совсем правы, – задумчиво проговорил Старыгин, – кое какие наводки у меня есть…

Он вкратце рассказал Маше о разговоре с итальянским коллегой и о надписи, найденной на полях старинного издания трактатов Леонардо. О надписи, утверждающей, что картина находится в римских катакомбах. Маша выслушала его, широко раскрыв глаза, и выпалила:

– Значит, нужно ехать в Рим! Мы найдем картину, вы освободитесь от обвинений, да еще и прославитесь, а я.., – Помню, помню! Вы получите потрясающий материал! Единственная проблема – как попасть в Италию. Легов наверняка примет все меры, чтобы меня не выпустили…

– Не успеет, – Маша понизила голос и сверкала глазами, как настоящая заговорщица. Пока он все обдумает, пока решится сообщить о происшедшем своему высокому начальству, пока дадут указание службе паспортного контроля, мы уже будем в Риме!

– Как это? Такие вещи так быстро не делаются! Это все же Италия, а не Турция или Египет…

– Ерунда! – Маша отмахнулась от его слов, как от назойливой мухи. – Это я беру на себя! – и она потянула за собой Дмитрия Алексеевича к выходу из Эрмитажа.

Дородная финка проводила реставратора и свою панаму полным сожаления взглядом.

Перед самым выходом из музея Маша и Старыгин снова смешались с толпой туристов, на этот раз американцев, и благополучно преодолели последний пост охраны.

Выбравшись на Дворцовую набережную, Маша облегченно перевела дыхание и замахала рукой проезжающим машинам.

– Зачем, моя машина стоит совсем близко! попытался остановить ее Старыгин.

– Дмитрий Алексеевич! – с укоризной протянула Маша. – Вы меня удивляете! Вашу машину прекрасно знает Легов, и я не сомневаюсь, что около нее нас уже поджидает парочка крепких ребят!

А если нет – ее через полчаса объявят в розыск!

– Вы правы! – Старыгин смущенно развел руками.