– Значит, завтра мы должны в половине третьего караулить возле этой статуи! Я непременно должна вернуть дневник деда! Где, кстати, находится этот самый Шейх?

– В Каире, в Египетском музее, – с горечью ответил Старыгин. – Так что вряд ли мы туда попадем…

– Ничего себе! – лицо у Маши разочарованно вытянулось. – В Каире? Но это ничего не значит! В Каир – так в Каир! Вполне можно успеть!

– Вряд ли, – Старыгин еще больше помрачнел. – Нас наверняка караулят в аэропорту, полиция повсюду разослала наши приметы. Кроме того, хочу вам напомнить, что у нас почти не осталось денег.

– Денег… – протянула Маша. – Вот это действительно проблема! А вы помните, что нам сказал Антонио по поводу бумаг из дедушкиной ячейки?

Она подхватила Старыгина под локоть и потащила к обшарпанной двери с призывной надписью «Обмен валюты».

В тесной комнатке с кондиционером скучал немолодой охранник. За окошечком из пуленепробиваемого стекла сидел мужчина лет сорока с круглой плешью и печальными темными глазами. При появлении клиентов он заметно оживился.

– Вы говорите по английски? – осведомилась Маша.

– А как же? – ответил тот с легким, едва уловимым акцентом. – Менять валюту и не говорить по английски! Я вас умоляю! И по английски, и по французски, и по немецки, и по голландски, и по испански тоже… Что вам нужно поменять, мисс? С тех пор как ввели евро, у меня стало гораздо меньше работы. Только американцы со своими долларами… Но вы ведь не американка, правда? Впрочем, это меня не касается! Так что вам нужно поменять?

– У меня не совсем простой случай, – Маша понизила голос и наклонилась к самому окну, – можете вы поменять вот это?

Мужчина внимательно посмотрел на протянутую ему облигацию и снова перевел взгляд на Машу, придирчиво оценивая ее внешний вид и одежду.

– Вы знаете, что это такое? – надменно проговорила Маша.

– Еще бы! Я знал, что это такое, еще тогда, когда вы играли в кубики и читали книжку про Пиноккио! Что это такое! Я вас умоляю! Может быть, вы думаете, что я никогда не слышал про банк Ротшильдов? Так вот я про него слышал! Единственное, чего я не знаю – это откуда у девушки в такой куртке могут быть облигации Ротшильдов! Впрочем, меня это тоже не касается.

– Я попала в сложную ситуацию, – Маша еще понизила голос, покосившись на охранника, – мне нужно продать такую облигацию.

А может быть, даже две. Вы не поможете мне?

– Мисс! – мужчина повысил голос. – Вы видели табличку над моей дверью? Может быть, там написано «Монтгомери банк»? Или «Лионский кредит»? Или «Кредит Агриколь»? Нет!

Там написано «Обмен валюты»! Мисс, я вам обменяю доллары, или фунты, или иены, или швейцарские франки, может быть, если вы меня уговорите, я обменяю даже китайские юани, но это – совсем другое! Это не валюта, мисс! Это не мой профиль!

Старыгин, который стоял у Маши за спиной, тяжело вздохнул и проговорил:

– Ничего не выйдет! Пойдемте отсюда! Это с самого начала была неудачная идея!

– Дмитрий Алексеевич, – Маша обернулась к нему, – пойдите, погуляйте пару минут, я тут как нибудь сама!

Затем она снова наклонилась к окошку и продолжила:

– Это лучше любой валюты! Доллар падает, евро падает, иена держится из последних сил, а облигации Ротшильдов с каждым годом только дорожают! Вы же это прекрасно знаете!

– Значит, вы русские? – мужчина за окошечком тяжело вздохнул.