— Да уж, пожалуйста, — сказала я. — Лишь бы не ехать с тобой в одной машине.

— А с виду ты мне казалась спокойнее.

— ХА! — я шлепнула себя по бедру. — Можно подумать, ты не знал, какая я, ведь мы с тобой знакомы уже давно. Я веду себя более раскрепощенно, чем вела себя в психушке, во время твоих тайных визитов?

Он и бровью не повел на провокацию:

— Я везу тебя к себе домой. Будешь у меня, пока не вернется Кэмерон.

— Э? — выдохнула я. Что он только что сказал? — Что сказал, ты не мог бы повторить?

— Я сказал, что отвезу тебя к себе в квартиру.

— Нет, — отчеканила я, нервно рассмеявшись. У меня снова возникло это ощущение тисков в животе. — Нет. Ты не повезешь меня к себе. Нет!

— Да, повезу, потому что твоего брата дома нет, а я не могу тебя бросить одну.

— Если хочешь сделать для меня что-то хорошее, тогда попроси своего брата оставить меня в покое, и вернуть мне дневник.

— Прекрати, — осадил Экейн. — Лиам просто болен. Чтобы он не сделал не обращай на это внимания.

Я шокировано посмотрела на Рэна. Он действительно не понимает, не видит всю масштабность произошедшего? Я медленно, с расстановкой произнесла:

— Лиам вломился ко мне в дом. Он мучил меня на протяжении нескольких месяцев. — Я прищурилась, забыв, что я в заложниках, и позволила своему тону скатиться на презрительный: — что ты рассказал ему о нас, какую дал информацию, что он теперь…

— Ты ведь понимаешь, что я не стану отвечать на твои вопросы, верно?

Я подавилась воздухом. Затем медленно выдохнула.

Что ж, ладно. Не нужно отвечать.

Я не позволю себе унижаться перед ним, упрашивая рассказать то единственное, что он знает обо мне. Ведь я даже не знаю, хочу ли я в действительности знать то, что знает Экейн.

Я вздохнула, отворачиваясь к окну.

Мы ехали в тишине, мимо других машин, домов, с притягательными квадратиками окон, и торопящихся по своим делам прохожих; никто не гулял; я бы тоже не стала гулять по такой ужасной погоде. Но я здесь, в машине с Экейном, все еще не знаю, что ему нужно от меня, испытываю чистейшее напряжение, которое не дает спокойно поразмыслить над своей дальнейшей судьбой.

Боюсь ли я?

Должна ли бояться?

Экейн сказал, что я должна остаться у него, пока Кэмерон не вернется домой. Я могу ему верить сейчас?..

— Ты злишься? — спросил Экейн, и я резко посмотрела на него, потому что не ожидала, что он заговорит со мной первый.

Какое ему вообще дело до того, злюсь я или нет?

— Нет, не злюсь, — тем не менее ответила я, продолжая смотреть в сумрак. — Но ты не имел никакого права приходить в дом Адама, и забирать меня. Ты сказал, что тебе все равно, что я чувствую, и теперь я понимаю, что ты имел в виду.

Зачем я сказала это?

Я делаю разговор личным, словно мне есть дело до его слов, словно они меня задели…

Я не заметила, как машина остановилась, и Рэн отпустил руль, и уставился на меня.

— Аура, не говори так.

Я буду говорить, так как захочу!

— Не говорить так? — я в темноте посмотрела на него, и еще сдержаннее продолжила: — А как я должна говорить? Что я должна сейчас сказать? «Молодец, Рэн, что утащил меня из дома единственного человека, который мне помог», так что ли?

Я помню, что он просил не называть его по имени, но делаю это специально.

— Я тоже тебе помогаю.

— Правда? — я не смогла сдержать смех.