— Я сказала, я не одета! — возмущенно воскликнула я.

— Не похоже, — беспристрастно ответил он. — Мне кажется, на тебе вся одежда, которая должна быть.

— Я не хотела, чтобы ты входил, — упорствовала я.

— Очень жаль.

Он скрестил руки на груди, сверля меня тем взглядом, словно ждал, что я начну разговор. Но я была слишком удивлена его поведением, чтобы думать еще о чем-то.

Целая минута, наверное, прошла, после чего Рэн присел ко мне на кровать, и я подобрала ноги, чтобы быть подальше от него.

— Я так ужасен? — прямо спросил он, вцепившись в меня взглядом, в то время как я могла смотреть на что угодно кроме него.

— Ты так себя никогда не вел… что с тобой? — пробормотала я, ковыряя затяжку на покрывале.

— Со мной ничего. Я просто хочу поинтересоваться, почему ты меня избегаешь. Из-за того, что я тебе сказал?

— А что ты сказал? Я ничего не помню.

— Я могу тебе напомнить. Я вынужден был…

— Вынужден? — перебила я, вперившись в него взглядом. Мои пальцы вцепились в колени, но я даже не заметила этого. — Не припоминаю, чтобы я тебя вынуждала говорить то, что ты сказал.

— Ты вынудила, — сказал Рэн, тоном, не терпящим возражений. — Ты стала называть себя чудовищем, предъявлять мне претензии, и обвинять в том, в чем я невиновен.

— Из-за тебя я чувствую себя так, — сказала я. — Снова. Прямо сейчас ты мне снова напоминаешь о том, что я не нормальный человек. Ты здесь, потому что хочешь одолжить чуточку своего привлекательного света? Он мне не нужен.

— Я хочу отдать тебе его. Потому, что я люблю тебя.

— Я не верю тебе, Рэн. Ты говоришь эти вещи по какой-то причине, которая известна лишь одному тебе.

— Думаешь, что от твоей веры что-то изменится, Аура? — высокомерно отозвался парень, вставая на ноги, и я поняла — разговор окончен. Я задела его, хотя я не была намерена делать это. — От того, веришь ты в то, что я сказал, или нет, ничего не изменится.

— Скажи, когда это случилось, — сдалась я, начиная пунцоветь. Он непонимающе прищурился:

— Когда случилось что?

— Когда тебе начало казаться, что ты в меня влюблен, — строго сказала я. Слова Кэмерона все еще были в моей голове, как раскаленные угли, обжигали, настораживали, причиняли боль.

Мне бы хотелось, чтобы в том, что говорит Рэн была хоть крошечная часть правды, но это невозможно. На протяжении года, Рэн вел себя со мной отстраненно, и внезапно он заявляется ко мне со своими признаниями?

Он словно услышал мои мысли, и они причинили ему боль. Он опустил руки по швам, на несколько секунд, растерявшись, словно решая, сказать мне то, что вертится у него на языке, или нет, и в итоге, он вздохнул.

Совсем по-человечески. Словно он действительно человек, и его угнетает та цепочка нелепых, недействительных, по моему мнению, чувств, что внезапно обрушились на него.

И тут он произнес:

— Когда-нибудь я скажу тебе об этом, Аура. Но не сейчас.

Три дня спустя

Мне пришлось извиниться за свое поведение. Несколько раз. Для того, чтобы Рэн вышел из своей комнаты, но он все не выходил, и в моей груди начало образовываться тяжелое, неприятное чувство тревоги: а что, если он ушел?

Что, если его задели мои слова?

Что, если его слова были правдой, и я расстроила его до такой степени, что Рэн решил меня бросить здесь, в этом домике?..

Нет, он бы так не поступил. Рэн хорошо знает меня. Он знает, что в моей голове, и он знает, какие чувства, какие эмоции я испытывала, когда говорила с ним, поэтому он бы не оставил меня.