Сьюзен растерянно посмотрела на профессора. Она не знала, что ответить.

— Давным-давно в Принстоне у меня был один приятель, — продолжал ученый, — человек намного старше меня — тогда ему было восемьдесят пять. Так вот, он часто говорил, что живет в «добавочное время». Действительно, никто не может рассчитывать на такую продолжительную жизнь — это скорее исключение, чем правило. Поэтому нет ничего удивительного в том, что люди не строят никаких особенных планов на этот срок. Если вам повезло дожить до столь почтенного возраста и вы еще способны чем-то заниматься, считайте, что вам дали неожиданный подарок, которым вы можете распоряжаться по своему усмотрению.

Профессор бросил взгляд на собеседницу, следя за выражением ее лица. Неожиданно он помрачнел и отвернулся.

Сьюзен интуитивно почувствовала, что не стоит прерывать паузу. Наконец Шоу снова заговорил — тяжело и медленно, словно каждое его слово было придавлено тем же грузом, который угнетал его мысли.

— Я сказал, что интересуюсь медициной, но визиты к врачу никогда не доставляли мне большого удовольствия. А последнее посещение и вовсе настроило меня на мрачный лад. — Профессор слабо улыбнулся. — Он сообщил мне довольно много скверных новостей и ни одной приятной или хотя бы обнадеживающей.

Убедившись, что американка поняла его намек, Шоу добавил:

— Речь идет не о том, «да» или «нет», а о том, «как скоро».

Сьюзен побледнела.

Голос профессора стал немного напряженным, словно у него охрипло горло:

— Думаю, вы уже поняли, к чему я веду. Говоря коротко — я с удовольствием проведу оставшееся мне время в компании с этим архивом. Если известное лицо попытается его у меня забрать, я сделаю все, чтобы этого не произошло, при любых условиях. Если верить моему врачу, я все равно рискую очень малым. А у вас впереди большое будущее, и мы оба обязаны о нем позаботиться.

На щеке Сьюзен блеснула слеза. Ее губы задрожали, и она взглянула на профессора так, словно он уже был при смерти.

Ученый старался сохранить невозмутимый вид.

— Попробуйте посмотреть на это по-другому — у меня есть шанс получить ответы на вопросы, которые я задавал себе с тех пор, как ваша бабушка носила банты. Я могу получить большое удовольствие и заодно помочь в беде другу — или протянуть еще несколько спокойных месяцев. — В голосе Шоу послышались виноватые нотки: — Боюсь, это прозвучит жутко напыщенно, но я хочу закончить свою жизнь так, как подобает настоящему ученому.

Глаза профессора увлажились и заблестели. Сьюзен была уже вся в слезах.

Шоу быстро встал, отодвинул стул и подошел к чайнику.

— Кажется, чай уж перестоял. Хотите, я налью свежего?

Миссис Поттер, обладавшая сверхъестественным чутьем, мгновенно появилась в комнате.

— Я все сделаю, профессор; садитесь и развлекайте свою гостью.

Она говорила громким голосом, словно Шоу был немного глуховат, хотя он прекрасно слышал даже шепот Сьюзен.

Миссис Поттер подчеркнуто не замечала расстроенного лица американки. Но когда профессор вернулся на свое место, она словно бы ниоткуда выхватила стеклянное блюдо и поставила его перед Сьюзен. В нем лежало песочное печенье.

— Попробуйте, прошу вас. Я сама их испекла. Право же, это очень вкусно.

Рядом с печеньем оказалась бумажная салфетка, и Сьюзен быстро вытерла глаза. Профессор кивнул девушке:

— Поговорим позже.

Американка обвела взглядом комнату, стараясь чем-нибудь отвлечься.

— Мне надо срочно позвонить сестре, — пробормотала она. — Да и Дэвид, наверно, нервничает. Я просила его со мной связаться.