Хозяин подошёл к столу, увидел запись в журнале и задержал палец на строке.

— Принято к рассмотрению? — прочитал он. — Это кто распорядился?

Павел на миг запнулся. Влезть под это дело он не хотел. Спорить за него — тоже.

— Я велел оставить бумаги, — сказал он осторожно. — Посмотреть потом…

Сергей Аполлонович поднял глаза.

— Потом? — спросил он. — Кредиторы тоже мне нынче сказали «потом». Вексель к пятнице гасить надо, аренду к концу месяца, типографу за бланки платить нечем. А у нас в журнале новое дело лежит, и оба помощника стоят над ним, как над покойником.

Он перевёл взгляд на Александра Сергеевича.

— Дело вислое, — сказал Александр Сергеевич. — Можно не трогать.

Сергей Аполлонович посмотрел на журнал ещё раз, потом на свёрток.

— Можно не трогать, — повторил он. — А можно сдохнуть от аккуратности. Нам дела нужны, господа. Живые. Хоть с отсрочкой, хоть с процентом. Большие клиенты идут на имя. Имя делается на делах, от которых сперва воротят нос. Иначе через месяц будете умничать уже в другой конторе.

Вещал этот милостивый государь, или как его там надо величать, складно. Будто не он развалил некогда цветущую контору отца Аркаши.

Павел Ефимыч быстро сообразил первым.

— Сергей Аполлонович, у меня жалоба срочная, — сказал он. — Я бы взялся, да там по утреннему делу всё висит на мне. Александр Сергеевич свободнее.

Вот тут он и выскользнул. Ловко, как уж с горячего камня. И тотчас, подхватив шляпу, выскользнул из конторы.

Хозяин повернулся к Александру.

— А вы?

Тот помолчал, глядя на бумаги, и я понял: сейчас он тоже скажет, что дело дрянь, срок горит, шансов нет. Секунда была самая опасная. Уйдёт оно сейчас со стола — и всё.

Я поднял свой листок.

— Я уже выписал, куда бить сперва, Александр Сергеевич. Доктор, батюшка и аптека по дню подписи. Вдова сказала, муж тогда уже в горячке лежал и людей путал.

Все трое посмотрели на меня.

Сергей Аполлонович протянул руку.

— Что у тебя, Аркашка?

Я подал листок. Он прочитал, потом перевёл взгляд на Александра.

— Это верно?

Александр Сергеевич нехотя кивнул.

— Ежели доктор подтвердит состояние покойного в день подписи, зацепка будет. Вот только, вы ж понимаете, что Кузнецов…

— Вот и отлично, — перебил Сергей Аполлонович. — Стало быть, у нас не труп на столе, а дело с ходом. Александр Сергеевич, берите. Сейчас же. И смотрите мне: ежели вытащите, это нам очень кстати придётся. А то нас и вправду скоро прикроют.

Тот взял свёрток, ещё раз быстро перебрал бумаги.

— Ну-у…

— Ежели идти, то сейчас, Александр Сергеевич.

— Да я ж не успею всех сразу-то опросить, — предпринял последнюю попытку отбрехаться Александр.

— Мальчишку возьмите, — отрезал Сергей Аполлонович. — Вы правы, вам нынче нужны ноги. Не помощник присяжного поверенного по дворам бегает и аптекарей по задним дверям ловит. Для того писчие и держатся.

Александр только коротко кивнул.

— Понял.

Сергей Аполлонович забрал перчатки со стола и вышел так же быстро, как вошёл.

Дверь закрылась.

Александр Сергеевич не двинулся сразу. В нём как-то сразу ушло всё лишнее, осталась одна злая ясность. Он шагнул ко мне вплотную, стискивая кулаки.

— Ты что натворил? — процедил он.

Голос Александр не повышал, и от этого выходило хуже. Павел шумел, как дешёвая посуда.