— И мы благодарны вам за теплый прием, — поспешно ответил Александр. Незаметно схватил меня за рукав и оттащил назад. Его взгляд был красноречивее всяких ругательств. Глаза метали молнии почти в прямом смысле. «Ты все испортил, мальчишка!!!» — почти слышал я его мысли.

— Просим прощения за беспокойство, — едва заметно дрогнувшим голосом сказал Александр. Он неплохо владел собой, но в интонациях все равно угадывался и стыд за «проваленную» беседу, и гнев на нерадивого «помощника».

Доктор напротив уже овладел собой, так что провожал нас до прихожей весьма степенно и уверенно.

— Да что вы, молодой человек, какое тут беспокойство? — все тем же монотонно-меланхоличным голосом, что и в начале встречи, говорил докор, вежливо тесня нас к выходу. — Вот на прошлой неделе ко мне на прием Никанор Иванович хряка принес, вот то было беспокойство. Изволите ли видеть, хряк для него практически как человек, и негоже ему у коновалов всяких лечиться. Так этот самый хряк испугался, вырвался и с визгом начал метаться по моему кабинету…

Если мы сейчас просто так уйдем, я так и не узнаю ответа на свой вопрос.

— Простите, Николай Степанович, а можно мне в нужник? — немного невежливо перебил я хозяина кабинета. И даже как-то изобразил на лице нетерпение.

Доктор поморщился и махнул рукой, как бы показывая дорогу. Мол сначала в ту дверь, а потом налево.

— … больные из передней все поразбежались, Марья на стол забралась… — не стал прерывать своего рассказал доктор. А я удостоился еще одного яростного взгляда Александра Сергеича.

Я прошмыгнул в дальнюю часть передней к двери во внутренний двор дома доктора. Открыл ее и закрыл. Воспользовался тем, что доктор увлеченно рассказывает душещипательную историю про хряка, а Александр — очень внимательно его слушает, скользнул обратно в кабинет. Чисто! Даже полотняные шторки не шелохнулись.

Времени у меня было не особенно много, но когда я задавал свои вопросы, доктор несколько раз бросал тревожные взгляды на ширму, перекрывающую левую часть кабинета, ту, что за кушеткой.

Ага! При первом беглом взгляде я подумал, что ширма здесь просто для переодевания пациентов. Но сейчас чутье и профессиональная интуиция требовала прежде всего проверить, что именно скрывается за суровой тканью, на которой чьи-то умелые руки вышили простенький вроде бы цветочный узор. Но из-за него ширма выглядела почти произведением искусства.

Два быстрых шага наискосок приемного кабинета, и вот я за ширмой.

Что ж, я оказался прав дважды. Здесь действительно стоял видавший виды простецкий стул и рогатая деревянная вешалка.

Но также за ширмой скрывалась еще одна дверь.

Приоткрытая.

Не задумываясь, я тихонько нырнул туда. Судя по развитию событий в прихожей, до финала истории с хряком время у меня еще было.

Я огляделся и удовлетворенно хмыкнул.

У любой работы есть парадная сторона и изнаночная.

Парадную показывают публике, а с изнанки — работают. Вот и у доктора Лебедева имелась «изнанка». Я обратил внимание, что в приемном кабинете нет шкафа, в котором бы хранились бумаги. Только устрашающий медицинский шкаф со стеклянными дверцами. Но доктору ведь требуется вести записи, истории болезни, журналы посещений. И это никак не зависит от века, в котором все происходит.

Целая стена была отведена под полки, на которых были свалены журналы и папки. На первый взгляд — как попало и хаотично, но если присмотреться, то система все же имелась.