— Ну да, конечно. — Резерфорд помолчал. — У нас тут кое-какая новая информация появилась.

Грей очистил банан. В ноздри ему ударил сильный запах.

— Что за информация?

— Завтра Фэлкон встречается с нашим человеком в поезде, идущем в Нью-Йорк из Трентона.

— Откуда сведения? — Феникс отхватил изрядный кусок банана.

— Она сама мне сказала.

— А, ну да, эта женщина. — Во рту у Феникса была каша.

— Как вас, собственно, следует понимать?

Феникс доел банан.

— Вчерашняя ее информация не подтвердилась.

— Да? А мой друг утверждает, что вполне подтвердилась.

Феникс уловил в тоне Резерфорда металлические нотки.

— Ваш друг?

— Да, мой друг. Он описал мне жуткую сцену, разыгравшуюся на платформе станции метро на Сто тридцать пятой улице. У какого-то чернокожего трахею вырвали.

— Это ваш друг говорит? — Голос Феникса Грея понизился почти до шепота.

— Да. Не промахнитесь на этот раз, Феникс. Иначе это будет ваш последний промах.

— Все понял, сэр.

— И не пытайтесь опять обмануть меня.

— Так точно, сэр.

— Фэлкон будет в поезде, отправляющемся из Трентона, Нью-Джерси — Нью-Йорк, хотя, где он на него сядет, я не знаю. С нашим человеком он встречается в Линдене. Там поезд останавливается в восемь ноль шесть, и дама должна сесть в первый вагон. Что делать, вы знаете.

— Ясно, сэр. — Грей понюхал пальцы. Они резко пахли бананом. — А с чего это Фэлкону пришло в голову встречаться с ней? Неужели он настолько ей доверяет?

— Может, и не настолько. Но допустим, он считает, что ему удастся как-то использовать ее против нас. К тому же у нас нет времени на подозрения. А в общем, не знаю. В любом случае, появившись там завтра, мы ничего не теряем.

— Да, конечно, терять нечего.

— Кстати, Феникс, а как вы в конце концов разобрались с нашим другом мистером Праушем?

Феникс сделал глоток пепси-колы и улыбнулся.

— Его теперь зовут Борманом, и бедняга врезался на машине в скалу.

* * *

Президент быстро прошел мимо своих помощников, выстроившихся в коротком переходе, ведущем в конференц-зал Белого дома. Он решительно поднялся на возвышение и, заняв свое обычное место на трибуне с президентской печатью, покровительственной улыбкой приветствовал собравшихся журналистов. От софитов было сегодня особенно жарко, но президент не подал вида. Это было бы самоубийством.

— Добрый вечер. Извините за небольшое опоздание, но сегодня, сами понимаете, день был тяжелый. — Президент полностью владел собой. — Я зачитаю короткое заявление, а потом отвечу на несколько вопросов. — Он сделал паузу и откашлялся. — Позвольте начать с того, что банковская система страны по-прежнему вполне здорова. Сегодня на протяжении всего дня должностные лица из нью-йоркского отделения Федеральной резервной системы совещались с руководством Южного Национального банка. Он сейчас испытывает кое-какие проблемы с ликвидностью, но мы считаем, что все свои обязательства перед вкладчиками банк выполнит.

— А когда он снова откроется? — выкрикнул кто-то из задних рядов?

Президент слегка отвернулся от софитов и прикрыл глаза, пытаясь разглядеть, что это за наглец не дает ему дочитать до конца приготовленный текст заявления. Ничего из этого не получилось, и он про себя отметил: надо распорядиться, чтобы помощники выяснили и больше этого типа на подобного рода брифинги не допускали.