|
— О! — воскликнула Бланш. — Даже и очень злой человек не решился бы нас разлучить? — Тем лучше, девочки, но почему? — Потому что это нас слишком бы потрясло! Мы бы умерли! — Бедные девочки! — Три месяца тому назад нас посадили в тюрьму, ну и вот, её директор, человек, по-видимому, очень жестокий, сказал, увидев нас: «Разлучить этих девочек все равно, что уморить!» — и нас не разлучили, так что и в тюрьме нам было хорошо, насколько это возможно в тюрьме! — Это делает честь вашему доброму сердцу, а также и тем, кто понял, что вас нельзя разлучить. Экипаж остановился. Кучер крикнул, чтобы отворили ворота. — А! Вот мы и приехали к вашей родственнице! — сказала госпожа Гривуа. Карета въехала на усыпанный песком двор. Госпожа Гривуа подняла штору на окне. Громадный двор был перерезан высокой стеной. Посередине этой стены находился небольшой навес, поддерживаемый известковыми колоннами, и под ним дверь. За стеной виднелась кровля и фронтон большого здания из тесаного камня. По сравнению с домом, где жил Дагобер, это жилище казалось дворцом, так что Бланш воскликнула с наивным изумлением: — Какой великолепный дом! — Это ещё что, а вот вы увидите, каково внутри! — отвечала госпожа Гривуа. Кучер отворил дверцы фиакра и… к страшному гневу госпожи Гривуа и изумлению сестер… перед ними явился Угрюм. Он следовал за экипажем и стоял, выпрямив уши и виляя хвостом, забыв совершенное преступление и ожидая, по-видимому, похвалы за свою верность. — Как! — воскликнула госпожа Гривуа, скорбь которой пробудилась при виде Угрюма. — Эта отвратительная собака бежала за нами? — А поразительный пес, доложу я вам, — сказал кучер. — Он ни на шаг не отставал от лошадей… должно быть, ученая на этот счет собака… Молодчина! с ним и вдвоем не справишься!.. Ишь, грудь-то какая! Хозяйка покойного Сударя, раздраженная неуместными похвалами кучера Угрюму, торопливо заметила молодым девушкам: — Я провожу вас к вашей родственнице; подождите меня в }jho`fe. Госпожа Гривуа поспешно вошла под навес и позвонила. Женщина, одетая монахиней, отворила дверь и почтительно поклонилась госпоже Гривуа, которая сказала: — Прибыли две девушки: по приказанию аббата д'Эгриньи и княгини де Сен-Дизье. Их следует тотчас же разлучить и посадить в отдельные _особые кельи_! Понимаете… строгое заключение, как для _нераскаявшихся_! — Я сейчас доложу настоятельнице, и ваше приказание будет исполнено, — отвечала с поклоном монахиня. — Пожалуйте, девочки, — обратилась госпожа Гривуа к сестрам, воспользовавшимся её отсутствием, чтобы потихоньку приласкать Угрюма, преданность которого их очень тронула. — Вас сейчас проводят к вашей родственнице, а через полчаса я вернусь за вами. Кучер, держите собаку. Роза и Бланш, занявшись Угрюмом, не заметили привратницы- монахини. Она, впрочем, держалась за дверью, и сестры только тогда заметили её наряд, когда переступили порог дверей, сейчас же за ними затворившихся. Убедившись, что девушки в монастыре, госпожа Гривуа велела кучеру выехать за внешние ворота и ждать её там. |
