Книги→ Приключения → Эжен Сю → Агасфер →страница 317

Изменить размер шрифта - +

    — Да! В этом у неё недостатка нет, у вашей Вакханки!.. Что же
до самоуверенности, ей не занимать!
    — А главное, она обладает даром очаровывать полицейских!
    — Умеет завораживать сержантов.
    — Напрасно они пытаются разозлиться, все кончается смехом!
    — Да, и они все зовут её Королевой!
    — Сегодня ночью она явно околдовала этого полицейского, чья
невинность возмутилась, было, одним коленцем, которое она выкинула
в фигуре «Бурного Тюльпана».
    — Что за кадриль была! Голыш и Вакханка, а визави Пышная Роза
и Нини-Мельница.
    — А ловко они откалывали этот «Бурный Тюльпан»!
    — Кстати! Правду рассказывают про Нини-Мельницу?
    — А что рассказывают?
    — Что это будто бы литератор, который пишет религиозные
брошюры?
    — Верно!.. Я не раз его видал у моего хозяина. Плательщик он
неважный… но рассмешить мастер!
    — И разыгрывает святошу.
    — Еще как! Когда нужно, месье Дюмулен закатывает глаза,
выворачивает шею и еле ноги двигает. А кончив этот парад, он живо
улетучивается на бал, чтобы отплясывать канкан, который обожает;
недаром женщины прозвали его Нини-Мельница. Прибавьте к этому, что
пьет он, как губка, — и портрет молодца готов! Но все это не
мешает ему писать в духовных журналах, и ханжи, о которых он
пишет, готовы клясться именем Дюмулена! Надо видеть его статьи и
брошюры (только видеть, но не читать) — только и речь, что о
дьяволе и его рогах… о беспросветном поджаривании, ожидающем
безбожников и революционеров… о власти папы и авторитете
епископов!.. Да разве все перечислить! Эта бездонная кадка, Нини-
Мельница, ловко проводит их за их же денежки!
    — Да, выпить он не дурак! И какой залихватский танцор при
этом!.. Какие антраша выкидывал он с Розой в «Бурном Тюльпане»!
    — И какая уморительная физиономия… с этой римской каской и в
сапогах с отворотами!..
    — Пышная Роза тоже славно пляшет. Загибает со всем
искусством!
    — Да, канкан вышел идеальный!
    — Но канкан Королевы Вакханок на шесть тысяч футов выше
уровня обычного канкана… Я не могу забыть её сегодня ночью в
«Бурном Тюльпане».
    — Это было упоительно!
    — Уважать её нужно за это!
    — Будь я отец семейства, я с радостью доверил бы ей
воспитание своих сыновей.
    — Ведь именно из-за этого… рискованного па полицейский-то
сконфузился, эдакая жандармская невинность!
    — Верно… довольно игриво вышло.
    — Да… крутовато завернула! Полицейский-то подошел к ней да и
спрашивает: «Слушай-ка, Королева, да ты, кажется, всерьез вздумала
такое па откалывать?» А она в ответ: «О нет, целомудренный воин: я
только учусь его проделывать каждый вечер по одному разику; хочу
его выучить для того, чтобы танцевать в престарелые годы. Я дала
обет, и знаешь для чего? Чтобы тебя произвели в бригадиры!» Такая
шалунья!
    — А с Голышом-то у ней все ещё продолжается?.. Не понимаю!
    — Не потому ли, что он был рабочим?
    — Вот глупости! Очень пристало нам, студентам или
приказчикам, задирать нос! Нет… но меня поражает верность
Королевы!
    — Действительно, целых три-четыре месяца…
    — …она от него без ума, а он от неё потерял разум!
    — Интересные должны быть у них в таком случае беседы!
    — Я иногда себя спрашиваю, у какого дьявола добывает Голыш те
деньги, которые он тратит… Например, сегодня… говорят, все
делается на его счет: наняты три кареты четверкой и заказан ужин
на двадцать человек по десять франков с лица…
    — Говорят, он получил наследство… Поэтому-то Нини-Мельница,
который моментально пронюхивает о всех пирах и ужинах,
познакомился с ним этой ночью.
Быстрый переход