|
— Ты говоришь, что теперь столь же опасно выпить бутылку водки, как встать под дуло пистолета; ну вот, возьмем каждый по полной бутылке и увидим, кто первый отступит! Необыкновенное предложение Голыша было одними принято с восхищением, другие же, казалось, смотрели на него с подлинным испугом. — Браво, рыцари бутылки! — кричали одни. — Нет, господа, нет, это слишком опасно! — говорили другие. — В нынешнее время подобная дуэль… не менее серьезна, чем дуэль на смерть… — прибавляли некоторые. — Слышишь? — с дьявольской улыбкой сказал Морок. — Слышишь, Жак?.. Отступишь теперь, небось, перед такой опасностью? При этих словах, напомнивших ему о том, чему он подвергался, Жак невольно вздрогнул. Казалось, ему внезапно в голову пришла новая мысль. Он гордо поднял голову, его щеки слегка вспыхнули, во взоре блеснуло какое-то мрачное удовлетворение, и он твердым голосом крикнул слуге: — Да ты оглох, что ли? черт возьми! Тебе что сказано? Давай сюда две бутылки водки! — Сейчас, месье! — сказал слуга и вышел, испуганный предстоящими событиями этой вакхической борьбы. Большинство тем не менее аплодировало безумной и опасной затее Голыша. Нини-Мельница неистовствовал, топая, ногами и крича во все горло: — Бахус и моя жажда! мой стакан и мой полуштоф! глотки открыты!.. Водку из горлышка!.. Шире! Шире, господа! Не касаясь губами! И он поцеловал мадемуазель Модесту, как настоящий рыцарь на турнире, прибавив, чтобы извинить свою вольность: — Любовь, вы будете королевой красоты! Я хочу попытать счастья стать победителем! — Водку из горлышка! — кричали все хором. — Шире, шире! Не касаясь губами! — Господа! — с восторгом продолжал Нини-Мельница. — Неужели мы не последуем благородному примеру милейшей Холеры (он показал при этом на Жака)? Он гордо провозгласил: _водку_… а мы ему гордо ответим: _пунш_! — Да, да, жженку! — И пунш лить прямо в горло! — Гарсон! — громовым голосом кричал духовный писатель. — Есть у вас лохань, котел, чан, словом, нечто громадное, чтобы можно a{kn соорудить грандиозную жженку? — Вавилонскую жженку! — Пунш — озеро! — Пунш — океан! За предложением Нини-Мельницы последовали другие с честолюбивым crescendo. — Есть, месье! — победоносно отвечал слуга. — У нас как нарочно недавно вылудили медную кастрюлю, в которую войдет по меньшей мере тридцать бутылок! Она ещё не была в употреблении! — Давай сюда, кастрюлю! — величественно приказал Нини. — Да здравствует кастрюля! — провозгласили все хором. — Вылить туда двадцать бутылок вишневки, давайте шесть головок сахара, двенадцать лимонов, фунт корицы и огня… огня… всюду огня! — продолжал командовать Нини-Мельница, испуская нечеловеческие вопли. — Да, да, огня… всюду огня! — подхватывал хор. Предложение Нини-Мельницы дало новый толчок общему веселью. |
