|
Он тоже почти без отдыха переходит от одного больного к другому, ухаживая за всеми. Никого-то он не забудет! Его утешения исходят из глубины сердца, а вовсе не являются заученными банальностями, произносимыми из профессионального долга. Я видел, как он оплакивал смерть одной несчастной, которой сам и глаза закрыл после ужасной агонии. Ах! Если бы все священники походили на него! — Еще бы! Что может быть достойнее хорошего священника!.. Ну, а другая жертва? — Ах, какая ужасная смерть… Не будем об этом говорить… И без rncn эта потрясающая картина стоит у меня перед глазами. — Холера? — Если бы только она, я не испугался бы так этой смерти. — Что же это за смерть? — Ужасная история!.. Дня три тому назад сюда привезли человека, заболевшего холерой… Вы, верно, слыхали о нем? Это укротитель зверей Морок, на представления которого в Порт-Сен- Мартен сбегался весь Париж. — Как же, помню. Еще он разыгрывал пантомиму с участием прирученной черной пантеры. — Ну да! Я сам был на том представлении, когда какой-то индус, говорят на пари, убил эту пантеру… Ну вот у этого самого Морока, кроме холеры, оказалась ещё ужасная болезнь! — Какая же? — Бешенство! — Он взбесился? — Да… он признался, что за несколько дней до этого его укусила одна из его сторожевых собак. К несчастью, признание было сделано уже поздно, после страшного приступа, стоившего жизни несчастному, которого мы оплакиваем. — Как же это произошло? — Морок занимал комнату вместе с тремя другими больными. Вдруг в припадке бешенства он вскочил с ужасными криками… и как безумный бросился в коридор… Несчастный наш товарищ побежал к нему и хотел его схватить. Борьба довела бешенство Морока до страшных пределов; он бросился на нашего товарища, старавшегося его удержать, начал его кусать, грызть… и затем упал в конвульсиях. — В самом деле ужасно… И, несмотря на помощь, жертва Морока?.. — Умер сегодня в страшных мучениях. От этого потрясения у бедняги сделалось острое воспаление мозга. — А Морок умер? — Не знаю… Его должны были снести в госпиталь связанного, воспользовавшись его обессиленностью после припадка. Пока его заперли в комнате наверху. — Но он безнадежен? — Вероятно… врачи дают ему не более суток. Беседующие находились в большой комнате первого этажа, служившей приемной для добровольных санитаров, окна которой выходили на двор. — Боже! Посмотрите-ка! — воскликнул один из собеседников, выглянув в окно. — Какие прелестные девушки вышли из этой красивой кареты… И как они похожи… Вот удивительное сходство! — Верно, близнецы… Бедняжки, они в трауре… наверно, оплакивают смерть отца или матери? — Кажется, они идут сюда… — Да… входят на крыльцо… Вскоре в приемную вошли Роза и Бланш, робкие, взволнованные, но с огнем лихорадочной решимости в глазах. Один из мужчин, сжалившись над их смущением, подошел к ним и с любезной предупредительностью спросил: — Что вам угодно, сударыни? — Здесь больница улицы Белой Горы? — спросила Роза. |
