— Ключ все время был у него, он его у меня отобрал. Теперь он нас запер, и мы в ловушке. Что делать?

— Главное — не поддаваться панике. Твой балкон, кажется, соединяется с лоджией в номере Николая Ильича? — Я говорила как можно более ровным голосом, надеясь, что ей частично передастся мое наружное спокойствие.

— По-моему, нет, но пойдем посмотрим. — И с этими словами она бросилась к балконной двери. Она была босиком; я подхватила ее валявшиеся возле кровати туфли и последовала за ней.

Действительно, лоджия номера Аргамакова сильно выступала вперед, и узенький балкон, на котором мы очутились, отделяло от ее балюстрады значительное пространство, чуть ли не около метра. С другой же стороны была голая стена, ни карниза, ни водосточной трубы — ничего. И высоких деревьев под окнами тоже не было.

— Виолетта, тут нам пути нет. Давай забаррикадируемся и будем дожидаться, пока нам придут на помощь. Я вызвала подмогу. Кстати, этот телефон в номере — он действует?

— Нет, он обрезал провод, когда — я не заметила.

Мы поспешили к входной двери. Круглая ручка в виде шара не давала никакой возможности за нее зацепиться, эту дверь можно было укрепить, только стащив сюда всю громоздкую мебель, на что сил у нас с Виолеттой явно бы не хватило. С другой стороны, как мы ни старались соединенными усилиями ее выбить, она не поддалась. Я подумала о том, чтобы через замочную скважину чем-нибудь заклинить замок, но и тут нам не повезло: изнутри дверь запиралась не на ключ, а только на сломанную задвижку (вот почему, очевидно, я так легко попала в комнату. Или Артем специально ее отодвинул, дожидаясь сообщника?). Тем не менее я умудрилась вставить в узкое отверстие шпильку, которая оказалась у меня в кармане куртки.

Я предложила:

— А что, если нам запереться в ванной?

— Нет, не выйдет, крючок там не работает.

Все по-советски: замок идиотский, задвижка сломана, крючок, и тот не работает… Попробуй тут спастись от бандитов! Моя голова лихорадочно работала, я перебирала все возможные и невозможные варианты, но времени у нас не было: в коридоре послышались шаги, и мы поспешили на балкон. Впрочем, я немного задержалась, кое о чем вспомнив: схватив бутылку шампанского, я разбила ею единственную горевшую лампочку в торшере, и комната погрузилась во тьму.

За дверью послышалось неясное бормотание, наверное, бандиты ругались, пытаясь открыть замок, моя шпилька их все-таки задержала. Сколько мы на этом выиграли? Пару минут? Пора было действовать, и я как можно спокойнее сказала:

— Что ж, нам остается только попытаться попасть в номер твоего мужа. Попробуем, Виолетта?

И, подавая ей пример, я залезла на перила, села на них и, вытянув руку, зацепилась за ограду на лоджии. Черт бы побрал эти фигурные пипочки, которыми какой-то дурак ее украсил! К сожалению, и на балконе, и на лоджии ограждение было сплошное, из какой-то плотной пластмассы, и снаружи ни здесь, ни там не оставалось места, чтобы поставить ногу хотя бы на носок. Поэтому перелезать мне пришлось чисто по-обезьяньи: я встала на перила на колени, это было если не больно, то крайне неприятно, и, протянув другую руку, тоже вцепилась ею в перила лоджии. Затем последовал крайне неприятный момент, пока я подтягивалась на руках и пыталась закинуть одну ногу на лоджию, а Виолетта крепко держала меня за вторую. Наконец мне это удалось, а остальное было делом техники.

Когда я очутилась на лоджии, то, забыв о своих саднящих коленках, тут же протянула руки Виолетте. Та не колебалась: в конце концов, мы были на высоте всего лишь третьего этажа, даже сорвавшись отсюда вниз, вряд ли кто-нибудь мог разбиться насмерть, а в дверь уже ломились злодеи… Может быть, убийцы? Мне показалось, что Виолетта успела перекреститься, прежде чем взобраться на перила — и через минуту она оказалась рядом со мной.