Потайная дверца закрылась за ней на этот раз мягко. Прежде чем бежать к Оноре, Аня обошла все входные двери и подёргала каждую Закрыто. Проверять их все она решила каждый вечер. Мало ли что придумает эта жадина – дайна Эннис! Шагая к лестнице, вдруг подумала: «А имеет ли право на дом внебрачная дочь дина Хармона? Может ли претендовать на поместье дайна Эннис, если по закону (хотя здесь неплохо бы уточнить!) на него будет иметь право Онора? А если…   Она взялась за перила и удивилась новой мысли:   А если дайна Эннис и не подозревает об Оноре?» Мысль показалась ошеломляющей, и Аня пообещала себе подумать над ней тщательней – когда на это будет время. «А вообще – спохватилась она – есть Никас. Завтра надо спросить у него. Хоть это то он должен знать!»

Когда она взялась за перила, чтобы быстро вбежать по ступеням на второй этаж, отталкиваясь от перил руками для скорости, под ладонью что то скрежетнуло. Невольно остановившись, она повернула ладонь. Перстенёк на её (Агни!) худеньких пальцах часто поворачивался камешком, упираясь в ладонь. Она покачала его на пальце, собираясь вернуть камешек в привычное положение.

Спина похолодела от странного звука позади.

«Двери в дом закрыты!»   напомнила она себе, прежде чем оглянуться. И моргнула, не понимая: а дверь библиотеки продолжала раскрываться. Пока не замерла, полностью открытая. Приглашающе?

Аня неуверенно сошла с первых ступеней лестницы и приблизилась к библиотеке, продолжая машинально крутить перстенёк на пальце…

Вошла в мрачное помещение с высокими стеллажами и, заворожённая смутным светом, протянувшимся из за двух раздавшихся книжных шкафов, прошла по световой дорожке – в ту самую таинственную комнатку, куда до сих пор попасть не могла. Впрочем, и сейчас ей пришлось протиснуться боком между двумя этими стеллажами, а потом в испуге оглянуться: а если сейчас они снова встанут на своё место?! Как её тогда выбраться отсюда?

Но стеллажи стояли величественными стенами и не собирались двигаться.

Аня подняла к глазам руку с перстеньком.

  Вот, значит, как…   прошептала она, наконец сообразив связь между кручением перстенька на пальце – и открывшимися стеллажами.

В самой середине импровизированной комнатушки стоял стол и стул. Стол махонький – такой, что на нём умещались лишь чернильница, деревянная ручка с металлическим пером – Аня уже видела такие в своей комнате – и солидный фолиант в солидной обложке. Шаг к столу (больше и не получилось бы), и Аня захлопала глазами на единственное слово на обложке толстенного фолианта. «Агни». Это книга об Агни – о ком то, у кого имя совпадало с прошлой хозяйкой её тела? Или…

Аня раскрыла книжищу на форзаце – и сообразила: это рукописная книга. Ну, или просто солидная тетрадь. Строки от руки не всегда были строго прямыми, довольно часто съезжали или заезжали на верхние – видимо, пишущий порой торопился записать то, что было необходимо… Аня осторожно открыла фолиант, прихватив несколько страниц, чтобы, читая с середины, составить себе представление, о чём она.

Глаза немедленно сощурились на имя Агни, а потом Аня привычно по слогам прочитала пару строк: «Если я буду и далее так жёстко работать с женой, через год другой она сумеет укрепить свой талант. Следовательно, мы сумеем работать на пару, а ещё через пару лет я смогу представить её во дворце. Будучи единственным магом в своей специализации – я уверен, – она займёт подобающее своему таланту высокое место. Под моим руководством, конечно».

Вот как… Дневник, судя по всему. Дневник учителя магии.

Аня медленно и осторожно закрыла фолиант, погладила обложку.