Дерри молчал, выискивая информацию, но, как и обещал, возил меня еще несколько раз на Зеленый утес. Я бы отправилась туда и одна, ведь только там я могла дать волю ворону и эфиру и не скрывать свечения, которым так восхищался Дерри, но тот не желал отпускать меня одну, настаивая на своей защите. К Крену Рубену я идти не спешила, тянула до последнего – пока не достану окончательно Хелену или сама не начну хоть что-то помнить о Шелли после пробуждения.

Поиски Мэлтумгытума, автора этих злосчастных статей, пока было решено отложить. Во-первых, на это требовались дополнительное время, которого сейчас практически не хватало, а во-вторых… Во-вторых, предложенный Кромом вариант заключался в распространении разных сплетен и наблюдении, какие же из них окажутся в статье. Только вот мне настоятельно велели учиться и не высовываться, а за подобные поиски Мэлтумгытума Крен Рубен бы нас точно не похвалил. Других вариантов, которые бы дали результат, мы не придумали – не бегать же по типографиям, притворяясь посланниками таинственного Мэлтумгытума. Уверена, дознаватель явно не обошел их стороной.

Так за неистовой учебой и стремлением попасть в семерку и подошло время первой промежуточной аттестации, и коридоры Академии наполнились тревожными студентами, снующими туда-сюда. Мы ложились поздно, а вставали рано, посвещая каждую свободную минутку наверстыванию знаний. Особо отстающие наровили прихватить с собой все тетради с заметками и все толмуты, надеясь воспользоваться ими на аттестации. Только вот носить такое скопище в руках не так-то и легко, поэтому они отправляли учебник в полет. Вот такие нервные студенты и создавали помехи в коридоре. Доставалось от них всем, в том числе и мне. Как-то раз, когда очередной снаряд летел прямо в меня, я оступилась и, вместо того, чтобы затормозить книги, готовые врезаться в меня, послала свои в окно. Пришлось бежать и выискивать их среди кустов. Однако при всеобщем волнении с аттестацией возникали проблемы лишь у тех, кто толком ничего не делал или был слишком слаб, а от того не считал нужным учить теорию.

– Неплохо-неплохо, – любезничал Ван Ривьян, с прищуром взирая на нас. – Усилим эффект. Одномоментно охладите одну часть куба и нагрейте другую, не забудьте следом связать их между собой вихревым потоком воздуха.

Руки тряслись, голова гудела. Мы упорно выворачивали кисти, распределяя по рукам разные задачи – правой охлаждаем, левой нагреваем, а когда соединяем ладони, пускаем завиток, притягивая и заворачивая извне воздушные потоки. Сбоку громыхнуло, да так, что по ряду прошел заряд энергии, и все взвизгнули от резкого и колющего удара.

Люнея сидела с торчащими в разные стороны волосами, часть которых обуглилась и дымила. Ошарашенно она смотрела перед собой, подергивая пальцами, кончики которых окрасились в черный.

– Похвально, Люнея! – оскалил белоснежные зубы преподаватель. – В следующий раз постарайтесь воздушный поток удержать в кубе, а не послать его на себя… Несмотря на неточность, я все же присвою вам пятьдесят баллов как певому из группы, кому удалось создать мини-версию грозы.

Люнея от облегчения провела пятерней по лицу. От слов Ван Ривьяна она осчастливилась и поспешила помочь Грону приблизиться к ее успеху.

– Не смотри ты на меня! – в негодовании прошипела она на Грона. – Давай, мы должны поехать на практику! Сначала почувствуй холод и тепло, а затем направь его. Понял?

– У тебя нос черный, – потянулся он к ней с платочком.

Люнея хлопнула его по руке:

– Быстрее, сейчас у второго получится и тебе меньше баллов достанется!

Следующий удар послышался с противоположной стороны. Стоящий перед Феной куб блистал, а сама она пренебрежительно посмотрела на Люнею:

– Профессор, я хоть и не первая создала мини-версию грозы, зато у меня вышло все в точности так, как вы говорили.