|
Командор усмехнулся одними уголками рта. Кусочки мозаики сошлись. Государственный интерес и личная ненависть только что пожали друг другу руки.
Перебить мачту, значит… Ну хорошо же! У графа Толстого появится такая возможность. Только вряд ли получится.
Ведь Бог на стороне больших батарей.
Глава 5
История с портками Коробицына принесла мне настоящую славу. Ореол отчаянного задиры опустился на мои плечи плотно и тяжело, как хорошо подогнанный английский сюртук. Матросы на палубе теперь расступались передо мной, словно перед боцманом с пудовыми кулаками. Смотрели с уважением и лёгкой опаской — мол, этот граф может и тростью по башке приложить, и стилет из неё вынуть в два счёта. Флотские офицеры первыми кивали при встрече. Кавалеры посольства предпочитали помалкивать и отводить глаза. Промышленные люди уважительно снимали шапки.
Красота.
Ближе к полудню мы снова нанесли визит Армстронгу. Англичанин встречал делегацию на веранде, весь такой гостеприимный и самодовольный. Сообщил, что мясо и вино для погрузки уже готовы. Подвинул по столу бумаги. Я стоял рядом и видел, как у приказчика Шемелина после прочтения счетов глаза буквально на лоб полезли.
— Очень дорого, — увидев мой взгляд, пожаловался он, вытирая пот со лба. — Втридорога заломил, сволочь. Разденет нашу компанию догола.
Подойдя к столу, я обратился к Крузенштерну.
— Иван Фёдорович, — начал я вежливо, — Шемелин говорит, цифры дутые. Разрешите, я потолкую с мистером Армстронгом о скидках? Мы же тут экспедицию снаряжаем, а не благотворительностью для британских торгашей занимаемся…
Капитан окатил меня не самым любезным взглядом.
— Ну, нет, граф. Русский офицер не торгуется на рынке. Это ниже моего достоинства.
Затем Крузенштерн демонстративно отвернулся и подписал векселя. Армстронг спрятал довольную усмешку. Казна экспедиции здорово похудела.
Черт. Идиотизм какой-то. По роже видно, что этот Армстронг из себя представляет. Неужели непонятно, что нельзя рассуждать о чести, имея дело с людьми, не имеющими о чести ни малейшего понятия?
Офицеры на веранде глушили местную мадеру. Армстронг заливался соловьем, травил какие-то пошлые байки. Я уже было раздумывал, под каким благовидным предлогом покинуть эту компанию, как вдруг на веранде появилась она.
Изабелла.
Шуршание юбок. Тяжелый, приторный шлейф цветочных духов. Сегодня она выглядела как-то особенно обольстительно. Или мне показалось?
Мадам Армстронг прошлась вдоль стола с дежурной улыбкой. Кивнула Крузенштерну. Бросила пару пустых фраз Левенштерну. А потом остановилась у нагретых солнцем каменных перил. Взгляд ее метнулся ко мне.
Короткий кивок. Черные глаза полыхнули совершенно недвусмысленным обещанием. Отвернулась и просто растворилась в тени сада.
Выждав минуты три, я оставил недопитый бокал на столе и тихо свалил за арку.
Сад встретил влажной парилкой. Как в бане, блин. Голоса с террасы сразу отрезало густой листвой. Под сапогами захрустел гравий. Как там она говорила? Грот?
Сначала я свернул не туда. Уперся в какую-то колючую живую изгородь. Черт! Развернулся, прислушался. Ага, вот оно! Шум падающей воды.
Грот оказался небольшой такой пещеркой, в которой очень удобно стояла небольшая скамейка. Изабелла уже ждала.
Никаких долгих прелюдий и томных вздохов. Скучающая жена богатого старика просто хотела отплатить мужу побольнее. В который раз убедился, латинки капец какие темпераментые. Ну а я взял свое. Быстро и жестко. Армстронг только что получил ветвистые рога. Нормальная такая скидка за переоцененное вино и мясо.
Изабелла томным жестом провела прохладным ногтем по моей груди. От ключицы и вниз.
— Вы так молоды, граф… — мягко протянула испанка. — И так горячи! Было бы бесконечно жаль, если вы исчезнете в океане. |