Изменить размер шрифта - +
Секундный взгляд на наши имперские мундиры — и ценник на всё взлетал до небес.

Тут же находился и невольничий рынок. Чернокожих продавали здесь как рабочий скот. Проверяли зубы, щупали мышцы. Девятнадцатый век. Никаких иллюзий.

Пошли к губернатору. Крузенштерн сухо заказал древесину для мачты. Местный начальничек угодливо улыбался, кивал. Но на прямой вопрос о цене отвечать отказался наотрез.

— Всё будет выполнено наилучшим образом, — маслянисто протянул чиновник.

Иван Федорович скрипнул зубами. Бланк с открытой суммой. Обдерут как липку… Но деваться капитану было некуда.

Вышли на улицу. Свернули к местному трактиру. У самого входа, на голом солнцепеке, на толстой железной цепи сидел раб-негр. Как оказалось, он выполнял роль сторожевой собаки. Лангсдорф посмотрел на него внимательно, поправил очки и флегматично заметил, что раба, в отличие от настоящей собаки, тут даже не кормят.

Толкнув тяжелую дверь, мы шагнули внутрь. В трактире оказалось на удивление уютно. Заказали рис, рыбу, говядину (оказавшуюся на удивление дешевой) и недорогое вино.

Пока мы ели, мое внимание привлекла шумная компания в дальнем углу. Четверо. Добротная одежда, самодовольные физиономии, кортики на поясах. Английские каперы. В центре выделялся габаритами грузный, потный боров с багровой шеей.

Что-то мне подсказывает, эти ребята играют.

Пододвинув свободный стул, бесцеремонно опустился за их стол. Разговоры мгновенно стихли. Четыре тяжелых взгляда уперлись в мою наглую физиономию.

— Скучаете, джентльмены? — лениво поинтересовался на сносном английском. — Предлагаю разбавить вечер.

Каперы переглянулись. Оценивали, видать, пришлую дичь.

— Лейтенант Мур, — сухо бросил тощий, сидевший с краю.

— Шкипер Дэвис.

Грузный боров промокнул красную физиономию грязным платком. Смерил меня цепким, колючим взглядом.

— Хорас Смит. Судовладелец.

Внутри словно тумблер переключили. Система выдала полное совпадение. Тот самый Смит! Отморозок, о котором предупреждала Изабелла, хозяин пиратской своры, мимикрирующий под капера. Спокойствие, спокойствие…

Не подав вида, я лишь вежливо кивнул.

— Граф Толстой. Не желаете раскинуть картишки? Скажем, макао?

Глаза англичан жадно блеснули. Мгновенно на засаленном столе появилась колода Макао — игра быстрая и нервная. Ближайший предок баккара. Стричь лохов в такой игре я уже научился.

Раздача пошла бодро. Серебро зазвенело по мокрым доскам.

— Девять очков, — ровно произнес я, открывая листы, и хладнокровно сгреб первый банк.

Британцы помрачнели. Смит глухо зарычал, полез в карман и удвоил ставку.

Следующий кон. Снова мимо. Третья сдача. Четвертая. Звенящие монеты перетекали на мою половину стола с безжалостной методичностью.

Боров тяжело и хрипло сопел. Плеснул рома в надколотую кружку. Бросил на столешницу последние серебрушки. Его толстые сардельки-пальцы вцепились в край стола и побелели от дикого напряжения. Игра перестала быть веселой, градус ненависти в воздухе неуклонно повышался. Пожалуй, пора выходить из игры.

— Ну-с, господа, нам пора на корабль. Да и вам, наверное, тоже!

Британец откинулся на спинку скрипнувшего стула и смерил меня тяжелым взглядом.

— Попадись вы мне в море, — негромко, с откровенной угрозой процедил Смит. — Мы, может быть, так любезно не разговаривали бы.

Я лениво сгреб серебро со стола.

— Ошибаетесь. Вы бы вообще помалкивали. У меня бумага есть. Охранная грамота от принца Уэльского.

Блеф чистой воды. В маленьких свиных глазках британца невидимый калькулятор мгновенно умножил жадность на беспредел. Бумага от самого наследника престола. За такой артефакт на черном рынке отвалят солидный куш.

Быстрый переход