|
— Пробьет борт, — сквозь зубы процедил Левенштерн. — Пойдут на дно!
В круге линзы метались крошечные фигурки. Матросы отчаянно махали топорами.
— Рубят такелаж, — хрипло констатировал Ромберг. — Ну же. Давай…
Я молча смотрел на эту возню со смертью. Черт побери! Вот и вышла боком хитрость Лисянского с подменой бумаг. Всучил экспедиции девятилетнее корыто. Неудивительно, что гнилая мачта просто отвалилась при первом серьезном шквале. За бумажные махинации всегда расплачиваются кровью.
Путаница натянутых тросов наконец лопнула. Изувеченный ствол с глухим всплеском ушел под воду. Крен соседнего шлюпа медленно выровнялся.
— Пронесло, мать их, — шумно выдохнул Головачев.
Я опустил трубу. Глаз слезился от напряжения.
— Господа, поиски острова Вознесения отменяются, — глухо сказал Крузенштерн, складывая латунные колена совей подзорной трубы. — Искать его теперь не на чем. Инвалиды в разведку не ходят.
Ромберг мрачно кивнул, глядя на искалеченный силуэт «Невы».
По шканцам гулко ударили башмаки.
— Сигнал на второй шлюп! — донесся резкий, как удар хлыста, голос Крузенштерна. — Ложимся на курс к Бразилии. Поиски острова Вознесения прекратить!
Итак, впереди нам светил тяжелый и долгий ремонт второго шлюпа. На Крузенштерна было больно смотреть. Отказ от поисков неизвестного острова дорого ему стоил! Он прощался с надеждой войти в историю первооткрывателем новой земли. А ведь неисследованных территорий становится с каждым годом все меньше!
На шканцы пулей вылетел Резанов. Лицо пошло красными пятнами. Воротник рубашки расстегнут.
— Бестолочи! Бездари! Извозчики! — сорвался на визг камергер.
Капитан даже не дернулся. Видно, он уже привык к нервному нраву нашего «руководителя экспедиции».
— Держите себя в руках, Николай Петрович.
— В руках⁈ — Резанов затрясся. Ткнул унизаным перстнями пальцем в сторону искалеченной «Невы». — Вы угробили казенное имущество! Доверили шлюп идиотам!
Крузенштерн медленно смахнул чужую слюну с рукава. Желваки на скулах вздулись.
— Судно на плаву. Мачту сбросили. На море такое случается, сударь.
— За это положен трибунал! — не унимался посланник. Голос его перешел на фальцет. — Вы ответите за каждую сломанную щепку! Сорвете экспедицию!
Стоя у борта я молча смотрел на эту истерику. Океан еще толком не успокоился. Смерть только что прошла в двух метрах по левому борту. А гражданское начальство уже ищет крайних для отчета. Отличная команда. С такими и каперы не нужны. Сами друг друга сожрем!
Крузенштерн молчал, намертво сжав челюсти. Обстановка на палубе искрила. Еще немного, и кто-нибудь сорвется и пустит в ход кулаки.
К счастью Резанов отличался отходчивостью, а Крузенштерн, казалось, имел слоновьи нервы. Посланник еще немного покричал, и ушел к себе.
На следующий день Беллинсгаузен, замерив угол склонения Солнца, определил наше местонахождение и доложил: пересекли экватор. Шесть минут южной широты.
На баке ударили в рынду. Медный звон разорвал душную тишину. Между прочим, мы присутствовали при историческом моменте — впервые русское судно пересекло экватор! Солнце било в темя. Палуба плавилась. Команда гудела, как растревоженный улей. Напряжение надо было стравливать.
Я перехватил взгляд боцмана.
— Тащите Курганова. Будет Нептуном. Надо сбросить пар.
— Из чего тогу-то справить, Федор Иванович? —почесал затылок боцман.
Я ткнул пальцем в развешанные на баке бараньи шкуры.
— Вон ему. «Золотое руно» Вяжи в шкуры!
Подшкипера замотали в шерсть. Жара под тридцать. Курганов мгновенно побагровел, но держался со всем достоинством. |