Тома Вассер профессорским жестом вскинул вверх большой палец:

– Если бы это было доказано, если бы она подала жалобу…

– Конечно, – без улыбки перебил Луи, – это всего лишь предположение.

Вассер был удовлетворен, как человек, который видит, что игра идет по правилам.

– Наша вторая гипотеза состоит в том, что помимо собственных развратных действий вы предоставляли такую возможность в отношении вашей сестры другим. Сутенерство – статья двести двадцать пятая Уголовного кодекса, до десяти лет тюремного заключения.

– Подождите‑подождите, – перебил Вассер. – Вы сказали «предоставлял возможность». А вот тот господин – он указал пальцем на Камиля, – говорил, что я ее «продавал»…

– Ну хорошо, скажем так – «сдавал в аренду», – предложил Луи.

– «Продавал», ну это же надо!.. Хорошо, пусть будет «сдавал в аренду».

– Договорились. Сдавал в аренду сначала Паскалю Трарье, школьному приятелю, затем месье Гаттеньо, знакомому владельцу автосервиса, потом месье Масиаку, вашему клиенту – в обоих смыслах, поскольку вы к тому же предоставляли ему в пользование игровые автоматы. Месье Гаттеньо, судя по всему, горячо рекомендовал ваши услуги своему другу, месье Прадери. Что до мадам Занетти, состоявшей с вами в интимной связи во время вашего пребывания в ее гостинице, – она, в свою очередь, порекомендовала такое развлечение своему постоянному любовнику, Феликсу Маньеру, – без сомнения, она хотела сделать ему приятное. Может быть даже, таким путем прочнее привязать его к себе.

– Это даже не одна гипотеза, это целый букет!

– И вы по‑прежнему не видите в них ничего общего с реальностью?

– Абсолютно ничего, насколько я могу судить. Но, конечно, определенная логика у вас есть. И даже воображение. Думаю, Алекс от души поблагодарила бы вас.

– За что?

– За труд, который вы взяли на себя, чтобы прояснить картину ее жизни… так рано оборвавшейся. – Он перевел взгляд с одного полицейского на другого и добавил: – Хотя ей уже, конечно, по большому счету все равно.

– Вашей матери тоже все равно? А вашей жене? А вашим детям?

– Ну, это уж слишком!

Теперь он поочередно посмотрел Камилю и Луи прямо в глаза.

– А вы знаете о том, господа, что подобные обвинения, не подкрепленные никакими доказательствами, – это чистой воды клевета? За которую, между прочим, тоже предусмотрено наказание.

* * *

Тома мне сказал, что он мне понравится, потому что у него имя как у кота. Это мать его так назвала. Но сам он совсем не похож на кота. Он все время смотрел на меня, не отрываясь, и ничего не говорил. Только улыбался как‑то странно, как будто собирался откусить мне голову. Меня еще долго преследовал этот взгляд и это выражение лица…

В этом блокноте Феликс больше не упоминался, но в одной из тетрадей обнаружилась короткая запись:

Кот вернулся снова. Он опять долго смотрел на меня, улыбаясь как в первый раз. Потом он сказал, чтобы я перевернулась. Это было очень больно. Им с Тома не понравилось, что я так громко плачу.

Алекс тогда было двенадцать, Феликсу двадцать шесть.

На какое‑то время в кабинете воцарилось напряженное молчание.

– В этом букете гипотез, как вы его назвали, осталось прояснить еще одну, последнюю деталь.

– Ну наконец‑то. Давайте и в самом деле закругляться.

– Как Алекс удалось разыскать всех этих людей? Ведь события, о которых мы говорим, происходили около двадцати лет назад.