– Жан‑Пьер Трарье, – говорил Камиль, – родился одиннадцатого октября пятьдесят третьего года, так что ему было пятьдесят три. Профессия – слесарь‑наладчик, двадцать семь лет проработал в мастерских, связанных с авиацией (начал в компании «Южная авиация» в семидесятом). Уволен по сокращению штатов в девяносто седьмом, два года был безработным, затем устроился уборщиком в больницу Рене Понтибье, через два года снова был уволен по сокращению и остался без работы. В две тысячи втором году нашел место сторожа в промзоне. Туда же и переселился.

– Как его характеризовали? Склонен к насилию?

– Вроде того. Вечно лез в драку. Легко выходил из себя. По крайней мере, об этом свидетельствовала его жена, Розелина. Они поженились в семидесятом, и в этом же году у них родился сын, Паскаль. Вот отсюда уже интереснее. Я к нему еще вернусь.

– Нет, давай уж сразу, – потребовал Ле‑Гуэн.

– Сын исчез. В июле прошлого года.

– Вот отсюда поподробнее.

– Я пока еще не знаю всех деталей, но в общих чертах можно сказать так: Паскаль был абсолютным неудачником. У него не ладилось с учебой в школе, коллеже, техническом лицее, потом со стажировкой, потом с работой… Словом, никаких побед, одни поражения. Он пытался что‑то менять – работу, жилье, – но все бесполезно. Отец сумел устроить его на работу в больницу, в которой работал сам, – взял его себе в подручные. Это было в двухтысячном году. Став коллегами, они еще теснее сблизились – к родственным чувствам прибавилась рабочая солидарность. Но всего через год обоих уволили. Когда отец нашел место сторожа в две тысячи втором году, сын перебрался к нему в его новое жилье. К тому времени, между прочим, Паскалю стукнуло ни много ни мало тридцать шесть годков! Но я видел его комнату – игровая приставка, постеры с футболистами, компьютер с выходом в Интернет, где его интересовали исключительно порносайты… Если не считать груды пустых пивных банок под кроватью, точь‑в‑точь комната подростка. Психологи в таких случаях обычно говорят об «инфантилизме», но если по‑простому – Паскаль был типичный недоросль. И вот – гром среди ясного неба: в июле две тысячи шестого года он исчезает! Трарье‑старший заявляет в полицию о его пропаже.

– Расследование назначили?

– Можно сказать, Трарье в одиночку занимался расследованием. Что касается полицейских, они действовали спустя рукава. Сын Трарье сбежал с какой‑то девицей, захватив свою одежду, личные вещи, а также все деньги с банковского счета отца – там было негусто, шестьсот двадцать три евро. Самого Трарье направили в местную префектуру. Расследование не слишком афишировали – все же семейное дело… Поиски по региону не увенчались успехом. В марте был объявлен общенациональный розыск. Опять безрезультатно. Трарье пришел в ярость. Он требовал хоть какого‑то результата. И вот в начале августа – то есть год спустя после исчезновения Паскаля, – ему выдали заключение о том, что поиски не увенчались успехом. Молодой человек так и не объявился. Но, полагаю, когда он узнает о смерти отца, у нас будут шансы его увидеть.

– А что с матерью?

– Трарье развелся в восемьдесят четвертом году. Точнее, инициатива исходила от жены – из‑за постоянного грубого обращения и пьянства мужа. Сын остался с ним. Они вроде бы неплохо ладили. По крайней мере, до того момента, как Паскаль решил сбежать. Мать повторно вышла замуж, сейчас живет со вторым мужем в Орлеане. Ее фамилия… – Камиль полистал блокнот, не нашел нужной записи и махнул рукой: – Ладно, не важно, ее быстро отыщут и вызовут сюда.

– Еще что‑нибудь?

– Да. Мобильный телефон Трарье – служебный. Его предоставил работодатель, чтобы иметь возможность связываться со своим подчиненным в любое время, даже если тот не на работе.