— Может, она порезала стеклом ногу? — предполагаю я. — Она ведь была босиком. Это объясняет, откуда взялась кровь.

— Да, может быть. Он валит ее на кровать. Алиса еще вся мокрая после ванны, именно поэтому простыня была сырой.

— Ну хватит, Нил. Я не хочу больше этого слышать.

Он замолкает и встает передо мной на колени, глядя мне прямо в глаза.

— Вы должны вернуться в «Лалик» и дождаться меня.

— Нет. Зачем?

— Я думаю, что все произошло именно здесь. Не думаю, что Кнапп забрал ее куда-то. Вы помните, что хозяин квартиры потребовал, чтобы до начала января мы разобрались с тремя вещами?

— Да. Он хотел, чтобы мы починили окно, почистили ковер в спальне и… — мы оба одновременно смотрим на кухню, — отремонтировали пол.

Нил останавливается посреди кухоньки.

— В последний раз, когда я навещал Алису, здесь лежал белый линолеум. Я хорошо это помню, потому что мы обсуждали его с Алисой. Он был ужасно неряшливый — просто кусок линолеума, брошенный на пол. А сейчас его нет, только коврик.

— Что вы имеете в виду?

Нил приподнимает край тонкого уродливого коврика.

— Линолеума нет, только голые доски. Раньше этого не было.

— Может быть, его убрал Сэнди Болле? — думаю я вслух, глядя на то, как Нил сворачивает коврик в рулон и разглядывает обнажившиеся доски пола. Некоторые из них заметно шатаются, и на них видны пятна крови. Я не могу отвести от них взгляда.

И тут я чувствую запах. Он присутствовал всегда, но был замаскирован запахом сырости и готовившейся на кухне еды, а теперь я отчетливо ощущаю его.

Прикрываю рот обеими руками. Мне ужасно хочется вырвать. Я не могу пошевелиться и только молча качаю головой. Нил подходит ко мне и обнимает мои колени.

— Возвращайтесь в отель. Я приду, как только смогу.

Я продолжаю качать головой. Слезы льются у меня из глаз и скатываются на пол с кончиков пальцев.

— Я не хочу, чтобы вы это видели.

— Не гоните меня. Я должна остаться здесь. Если Алиса здесь, я тоже должна быть здесь.

— Идите в спальню, — говорит Нил, вставая, — и не приходите в кухню. Хорошо?

Но я игнорирую его слова и иду за ним в кухню. Нил убирает коврик в сторону, достает из ящика нож и всматривается в доски пола. Я снова закрываю нос и рот рукавом — не знаю, кажется мне это или запах действительно стал сильнее.

Глава двадцать четвертая

За два дня до большого костра в наш последний с Алисой ноябрь мы посетили маленький магазинчик, где старушка Бетти приготовила нам сюрприз — целую кучу книг.

— Я уезжаю к сыну в Австралию, — объявляет она, — и избавляюсь от всех лишних вещей. Вы мои самые любимые покупатели, и вам предоставляется право первого выбора.

Мы идем в дальний конец магазинчика, поднимаемся наверх по ветхой лестнице и оказываемся в небольшой квартирке, о существовании которой никогда раньше не подозревали. Все пространство в одной из комнат занимает книжный шкаф, заполненный книгами всех авторов, о которых мы когда-либо слышали, — Диккенса, Шекспира, Уайльда, Остен, Бронте — и огромным количеством детских книг.

— Это все книги моего сына, — гордо объявляет Бетти, опираясь на палочку. — Берите себе все, что хотите. Остальное я отдам в библиотеку.

Бетти уже спрашивала маму, не хотим ли мы забрать себе какие-нибудь книги, и мама ответила, что мы можем взять только по три, потому что «у нас их и так предостаточно».