— Потому что я работаю с полицией? Вы что, думаете, там все как в «Лютере»?

— Если ны очень захотите, вы сможете сделать так, чтобы об этом случае все забыли.

— Нет, Фой, не смогу. Я не работаю в полиции, и я не могу нарушать закон.

— Можете. Вы должны знать кого-то. Или вы должны знать какое-то место…

Взгляд Нила перескакивает с меня на доски пола, потом на коврик, и снова возвращается ко мне.

— Как вы можете мне такое предлагать?

— Вы же сами сказали, что никто про него ничего не знает и никто его не разыскивает. Бог знает, что он сделал с Алисой, пока она его не ударила, так что справедливость уже восторжествовала. Как можно заставить ее снова платить за это? Ведь она не такая, как мы с вами. Она — ребенок.

— Фой, не просите меня об этом.

— А я вас и не прошу, — отвечаю я, качая головой. — Мне кажется, я знаю, где ее найти.

— Знаете?

Сбрасываю его пальто, вешаю его на спинку стула и достаю из своего рюкзака куртку.

— Я все сказала. Делайте что хотите, а мне обязательно надо ее найти. Я должна быть первой.

— Уже поздно, вы не можете сейчас уйти одна.

— Завтра будет пять дней с тех пор, как она пропала. Она не может больше ждать. Я ухожу.

Захожу в туалет, собираю все мои вещи и направляюсь к двери. Тело Джона Кнаппа все еще лежит завернутое в линолеум посреди кухни, как мумия в гробнице фараона. Нил тщательно прикрывает дверь квартиры и выходит проводить меня на крыльцо. Мне уже кажется, что он вот-вот закроет дверь, но он наклоняется ко мне и целует — горячо, жадно и отчаянно. А потом мы обнимаемся — крепко и надежно.

— Я со всем разберусь, — шепчет он, — и найду тебя.

Мне не хочется отпускать его. Мы размыкаем объятия и стоим, прижавшись друг к другу лбами.

— Надеюсь, еще не поздно.

* * *

Покупаю на заправке пачку сигарет и зажигалку. Я бросила курить уже много лет назад, но сегодня сигареты притягивают меня, как магнит, обещая свободу от хронической тревоги, парализующей мою волю.

Заправка посреди ночи — одно из самых одиноких мест в мире. Поначалу она манит тебя блеском неоновых огней и запахом свежего кофе, но потом начинаешь понимать, как человек одинок в этом огромном фальшивом и коммерциализированном мире.

Вокруг суетятся усталые семьи, кто-то перелистывает журналы, из туалетов доносится жужжание сушилок для рук, у игровых автоматов веселится молодежь. Заливаю полный бак, еще раз иду в туалет, забираю с прилавка двойной эспрессо с тостом и отправляюсь на своей машине в холодную ночь. Прогноз погоды обещает снегопад на юго-западе, но когда я подъезжаю к Бристолю, все обстоит не так уж плохо. Мне обязательно надо добраться до Алисы, пока он не разошелся по-настоящему.

Я собиралась выкурить всего одну сигарету, чтобы снять напряжение, но незаметно для себя прикончила всю пачку. Когда к пяти утра я подъезжаю к заправке в Таунтоне, терпения у меня остается не больше, чем бензина в баке. Снег уже валит вовсю, и дворники, работающие на максимальной скорости, едва справляются. Радио сообщает о пяти сантиметрах снежного покрова. Если понадобится, я пойду пешком. У меня есть куртка и ботинки. Я должна добраться до Алисы во что бы то ни стало.

Может, нас спасут наши рыцари, Фой?

Нет, Алиса, мы сами сумеем постоять за себя. У нас тоже есть мечи.

Звонит телефон. Пока я роюсь в сумочке, мелодичный сигнал извещает меня о том, что кто-то оставил мне сообщение.

«Фой, это Нил. Я был на автостанции, проверил записи камер за ту ночь, когда она исчезла. Она уехала в Бристоль одним из последних автобусов, так что ты на верном пути.