Фой рисует на песке кошку.

— Это принцесса Табита, — объявляет она. — Она будет смотреть за нашим замком и следить, чтобы злые крысы не утащили наш сыр. Давай я принесу ракушек, и мы закончим украшать замок?

Я киваю. Когда она убегает, сверкая пятками, я задаю тете Челле вопрос, который с первого дня не дает мне покоя.

— Можно мне остаться с вами, тетушка Челле?

— Ты и так, остаешься у нас, дорогая. На все лето.

— Нет. Можно мы будем жить у вас вместе с папой?

— Твоему папе надо работать.

— Он опять потерял работу.

Она убирает челку у меня со лба. От нее пахнет вербеной, а ее мягкие локоны щекочут мне нос. Ее лицо становится суровым.

— Что случилось на этот раз?

— Не знаю. Однажды вечером он вернулся в отель и сказал, что его начальница — настоящая ведьма, которая пыталась отравить его ядовитыми яблоками.

— Это на него похоже. Постой, — она внезапно поворачивается ко мне, — ты сказала «в отель»? Что еще за отель?

— «Новолуние». Это скорее паб, но не такой уютный, как ваш. По ночам приезжает слишком много мотоциклов.

— Но почему вы в нем остановились? Его что, послали в командировку?

— Нет, мы теперь там живем.

— В пабе? С каких это пор?

— Они сдают комнаты. Еще у них есть тропические рыбки, и хозяин позволяет мне их кормить. А их кот иногда спит на моей кровати. Его зовут Джаспер.

— Как долго вы там живете, Алиса?

— После пожара.

Тетю Челле словно током ударило.

— Какого еще пожара?

Я не отвечаю. Потому что, если она сердится, мои ответы сердят ее еще больше. Она снова прижимает меня к себе:

— Какого пожара, милая?

— Наш дом сгорел, когда я была в школе.

— Твой отец ничего мне не говорил, — она издает нервный смешок. — И… когда вы сможете вернуться в него?

— Папа сказал, что никогда, — пожимаю плечами я.

— Так вы живете в пабе, пока не получите страховку?

— Я не думаю, что у отца была страховка. Я слышала, как он кричал на кого-то по телефону.

— Ничего-то у него нет, — вздыхает она. К берегу подплывает Айзек с поломанными очками для плавания. Она не глядя поправляет их и отдает ему.

— Скажи отцу, что я хочу с ним поговорить, — говорит она Айзеку, и он снова уплывает.

Возвращается Фой с ведерком, полным ракушек, и мы заканчиваем украшать замок. За весь остальной день она спрашивает меня только однажды:

— Ты чувствуешь, как она течет?

Тетя Челле долго и тихо говорит о чем-то с дядей Стью, мальчишки играют в футбол, а мы с Фой снова и снова проигрываем на плеере Айзека новую песню Аланис Мориссетт. Нам надо придумать новый распорядок дня.

Возвращаемся домой. В машине тихо: Пэдди уснул, а Айзек тихонько переругивается с Фой, потому что мы посадили ему батарейки.

Мы перебираемся назад и ложимся голова к голове, чтобы читать мысли друг друга. Фой начинает напевать мне в ухо песню Аланис, нарочно перевирая слова:

— И словно гриб к тебе на свадьбу пришел…

— Заткнись, — говорю я ей.

— И не подумаю.

— Разве это не дебильно, как ты думаешь? — присоединяюсь я.

Она хохочет. Я тоже, хоть я и не знаю, что значит «дебильно», — просто слышала, как Айзек сегодня повторил это слово несколько раз.

— Надеюсь, вы не произносите ничего непристойного, — говорит нам тетя Челле, глядя в зеркальце.