Бз-з-з-з-з-з-з, бз-з-з-з-з-з-з-з, бз-з-з-з-з-з-з-з-з-з.

О господи! Мне хочется разреветься. Как, скажите мне, я побегу с ребенком? А что прикажете делать с кошками? Если даже я выйду во двор, мне придется обойти дом, чтобы пройти через калитку, и тогда они меня схватят. На мне нет даже трусиков, только мокрый халат и плохо завязанные ботинки.

Мне нужно набраться храбрости, успокоиться и хорошенько подумать, чтобы не наделать глупостей. Но прежде, чем мою голову посещает хоть одна трезвая мысль, я бегу в кухню и хватаю флакон со спреем для мытья стекол и хлебный нож. Подойдя к двери, я приоткрываю ее на цепочку и выглядываю в коридор. Все мое тело покрыто липким потом, а рот так пересох, что губы, кажется, прилипли к зубам.

Сквозь матовое стекло входной двери маячит неясная тень. Одна.

— Что вам нужно?! — кричу я дрожащим голосом.

— Привет! Это Кейден с верхнего этажа. Это вы задвинули задвижку? Я не могу войти.

Я испытываю такое огромное облегчение, что слезы сами собой начинают катиться у меня из глаз. Отодвинув задвижку, я вижу парня с верхнего этажа в кожаной куртке с мотоциклетным шлемом под мышкой и пакетом продуктов в другой руке. Мое тело все еще дрожит.

— Господи! С вами все в порядке? — спрашивает он. — Простите меня. Я уезжал на несколько дней, только вернулся, а дверь не открывается… Я не знал, что вы принимаете ванну, и совершенно не хотел вас напугать. Вы ведь Джоан?

«Нет, я не Джоан», — хочется сказать мне. Я испытываю непреодолимое желание назвать ему мое настоящее имя и попросить его о помощи. Мне хочется, чтобы он прогнал всех этих Поросят своими сильными руками. Но я не могу. Я усаживаюсь на ступеньку и роняю нож и флакон на коврик.

Входная дверь закрывается. Кейден кладет шлем на полку и наклоняется ко мне, скрипя кожей куртки.

— Эй! Все хорошо. Я вас не обижу.

Я притягиваю его к себе, а он обхватывает меня руками, и мы прижимаемся друг к другу крепкокрепко, как влюбленные. Влюбленные, которые в течение нескольких недель после его переезда только вежливо здоровались и придерживали друг другу дверь. При виде его я каждый раз краснею, потому что теперь всем говорю, что он мой муж и отец моих пятерых детей. А еще он — заставка на моем телефоне. Я сделала это фото, проследив за ним до тренажерного зала на другом конце набережной, где он работает. Кевден Коттерил, персональный тренер. И вот он здесь во плоти, он обнимает меня, и я остро ощущаю всю горечь своего положения. Мои слезы скатываются по его кожаной куртке. Его шея влажна от пота, и от него пахнет морем.

— Простите меня, — повторяет он. Мы разнимаем объятия, и он смотрит на меня взглядом, полным тревоги. — Может, вам нужна помощь?

Я мотаю головой.

— Вы думали, что это кто-то другой?

Я киваю.

— Вы хотите побыть одна?

Снова мотаю головой.

— Окей. Мне надо засунуть это в холодильник, — он показывает на пакет. — Давайте вы оденетесь, а потом я спущусь, и мы пойдем куда-нибудь выпить кофе и немного проветриться. Лады? Я знаю очень приятное кафе на набережной.

Я морщу нос:

— Не люблю кофе.

— А что же вы любите?

— Клубничный коктейль.

Он прикасается к моей голове и с удивлением смотрит на свою руку, покрытую белой пеной. Его лицо озаряет улыбка, которая сразу освещает эту темную сырую прихожую: словно фонарь в тумане или костер в пещере. Мне остается только улыбнуться ему в ответ.

* * *

Сижу в кафе на набережной, поглаживая Эмили по головке, и смотрю на мускулистую спину Кей-дена, обтянутую серой футболкой.