|
— Не ловите меня на слове, — говорит Нил, отрицательно мотая головой. — Я думаю, что он чист.
— Тогда что нам делать дальше? — Мой гнев внезапно вырывается наружу. — Ее нет уже два дня. Вы все еще продолжаете думать, что она смылась и просто тянет время?
— Нет, — отвечает он, прикусив губу.
— Тогда что?
— Я собираюсь проверить записи камер наружного наблюдения на набережной — там есть несколько возле игровых автоматов. Может быть, нам удастся что-нибудь увидеть.
— Что увидеть? В какую сторону она пошла? — спрашиваю я почти шепотом.
— Есть только одна причина, по которой она отдала кошек именно в день своего исчезновения — она знала, что не сможет больше о них заботиться. Иначе она ни за что бы с ними не рассталась.
— То есть она действительно убежала?
— Может быть. Или, по крайней мере, сможем исключить эту версию.
— Даже не думайте об этом.
Мы. оба смотрим в сторону моря. Мне надо, чтобы сегодня он был крепким, как скала. Таким, каким он был, когда вышел на крыльцо встретить меня. Но скала дала трещины, а в глазах у него застыло то же выражение, что и у Шона, — страх.
Глава двадцатая
Понедельник, 4 ноября, поздний вечер
Все утро мы ждем Алису, цепляясь за последнюю надежду, что она может вернуться в любой момент. Но ее нет. Ходим по очереди в кафе на набережной за кофе и какими-нибудь закусками. Нил, оказывается, тот еще едок. Он ни за что не возьмет в рот сэндвич с беконом, если тот намазан маслом, или тост с дешевым сыром, а кофе непременно должен быть не слишком крепким, но и не слишком слабым, и обязательно очень горячим. Готовить для него должно быть сущим кошмаром.
— Это все моя мать, — говорит он. — Она была такой же. Нет, еще похлеще. Она никогда не ела в ресторане, потому что была убеждена, что все повара сморкаются в пюре.
Мы сидим рядышком на диване. Я очень устала, чувствую себя отвратительно, и мне кажется, что стены комнаты постепенно сдвигаются и она становится все меньше и меньше. Я нахожусь на грани очередного срыва, и тут Нил включает телевизор и заявляет:
— Почему бы вам не вернуться в отель, принять ванну и вздремнуть?
— Вы считаете, что я грязная? — спрашиваю я, глядя на него полузакрытыми глазами.
— Нив коем случае. Просто я хоть немного поспал ночью, а вы нет.
— Вы и правда думаете, что я смогу спать, зная, что в любую минуту из моря могут выловить тело моей кузины?
— Вы только что чуть не уснули стоя. Идите.
— Да идите вы…
Любой нормальный человек на этом месте от меня бы отстал. По крайней мере так всегда поступают Пэдди и Айзек: видя, что надвигается гроза, они прячутся по своим норкам и ждут, пока небо прояснится. Но Нил не таков.
— Вам надо пойти в отель и освежиться, — медленно повторяет он. — В таком виде вы не продержитесь до вечера.
— Не указывайте мне, что делать.
— Но вы же знаете, что я прав.
— Ничего вы не правы, хрен вы моржовый.
— Спасибо за комплимент. Хотите добавить что-то еще?
— Да, хочу. Она позвонила вам и сказала, что с нее достаточно, а вы проигнорировали ее сообщение. Это все равно что убить ее.
— Как вы смеете мне это говорить? — взрывается Нил, вскочив с дивана и глядя на меня сверху вниз пылающим взглядом. — С того самого дня, как с ней это случилось, я не перестаю винить себя.
Но в том, что с тех пор она не сказала ни одного слова правды, нет моей вины. |