Даже странно, что у меня наконец-то получилось.

Прости меня, Ширра, что оставляю тебя здесь одного. Прости, что позвала тебя из такой безумной дали, а сама ухожу. Одна. И останусь там, где ты меня уже не найдешь. Где не сможешь догнать или пойти следом так, как делал это всегда. Прости, что так вышло: похоже, я снова от тебя ускользаю. Вот только на этот раз, скорее всего, навсегда.

Правда, будь уверен, я стану тебя ждать – терпеливо, уверенно, зная, что ты никогда не успокоишься, равно рано или поздно все равно придешь и сердито спросишь: «Трис, ну сколько можно?!» А потом посмотришь на меня своими удивительными глазами и снова задашь тот самый вопрос.

И тогда я отвечу тебе то, что уже сказала сегодня.

– Да, – шепнули немеющие от холода губы. – Да, Ширра. Я тоже тебя люблю…

Глава 17

Ночь. Тишина. Скала, обрывающаяся в пустоту. Призрачный свет, льющийся сверху, будто вино из опрокинутого кувшина. И крохотная фигурка, сидящая на каменном отломке, свесив ноги и пристально разглядывающая повисшее в воздухе зеркало.

Я неслышно вздыхаю, пристально следя за тем, как на другом конце вселенной, где-то в необозримой дали, в настоящем мире, медленно расходятся в разные стороны две скорбные процессии. Здесь, в вечной тишине, не слышно слов, не доносится тихий плач, но я знаю, что в этот грустный рассвет никто из них не думает о мести. Как никто не смотрит по сторонам и совершенно не замечает, что совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, медленно и печально расходятся самые страшные, непримиримые и вечно готовые к бою враги.

Правда, сейчас им уже не до боя. Повелитель Бретран несет на руках неподвижное тело сына, а за ним вереницей следуют подавленные шаддары. Их головы опущены в знак траура, крылья сложены за спиной. И только у края ущелья демоны распахивают их практически одновременно, после чего так же дружно взлетают, оставляя после себя только окровавленные скалы и следы когтистых лап на снегу.

С другой стороны так же молча уносятся в небо крылатые девы, унося с собой еще одно неподвижное тело. В то время как там, внизу, на холодных камнях, остаются сиротливо лежать два изломанных крыла, между которыми вызывающе торчит окровавленное копье с серебряным наконечником.

Мне не нужно смотреть дальше, чтобы понимать, что это значит. Жаль, конечно, что все так получилось, но у этой истории, по крайней мере, будет нетривиальный конец.

– Ну? И как тебе картинка? – вдруг деловито звучит у меня за спиной.

Слегка удивившись, оборачиваюсь и долгую секунду таращусь на крупное золотистое облачко, зависшее перед глазами.

Впрочем, чего это я? Ему же тут самое место.

– Рум? – неуверенно улыбаюсь я.

– А то кто же! – довольно хмыкает он, материализуясь в некое подобие человека, и усаживается рядом. – Я ведь говорил, что меня уже убивали. Так что ничего нового смерть мне не принесла.

Я с облегчением вздыхаю – надо же, вот уж не думала, что у меня и в мире теней появится компания. Все не так скучно и тоскливо пережидать вечность в одиночестве.

– Зеркало Иира? – со знанием дела тыкает Рум прозрачным пальчиком в холодную поверхность. – Где взяла?

– Сделала. Магичка я или нет? А почему ты в таком виде?

– Привык, – пожимает плечами призрак.