Лихорадочно перерыв память в поисках ответов, я наконец вспомнила все, что со мной было. А потом перевела ошарашенный взгляд на вошедшую женщину – невысокую, хрупкую, всю какую-то бледную и чуть ли не прозрачную. Лицо у нее оказалось приятным, но несколько жестковатым, глаза были крупными, черными, улыбающимися. А губы – тонкими и почти белыми, как и ее волосы, кожа, летящие одежды…

– Гаори, – машинально всплыло в памяти ее имя, и крылатая дева в ответ почтительно поклонилась.

– Доброе утро, госпожа. Ты так долго спала, что мы уже начали беспокоиться.

– Сколько? – деревянным голосом уточнила я.

– Сегодня шестой день.

Покачнувшись от дикой мысли, я охнула и начала лихорадочно выпутываться из длиннющего одеяла.

Целая неделя! Двуединый! Целая пустая, почти бесконечная неделя, когда я тут валяюсь в беспамятстве демон знает в каком виде, а он…

Вспомнив о крыльях, поспешно подношу к лицу правую руку.

Надо же, нормальная. В смысле не белая, как у статуи, а смуглая, тонкая и изящная, совсем не похожая на те хрупкие палочки, как у Гаори или других моих сестер. Так, пальцы приличные. Голова вроде тоже на месте. Волосы черные, длинные, прежние. Ноги, руки, хвост… фу-у, нету. Я снова Трис. Самая обычная Трис без всяких дополнительных приставок.

Машинально дотрагиваюсь до груди и вздрагиваю от неожиданности – пусто. Ни цепочки, ни риала, ничего. Значит, и правда – БЫЛО. Поколебавшись, все-таки приподнимаю край одеяла и осторожно смотрю: да, так и есть – я действительно прежняя.

– Ну и как там? – заговорщицки прошептал вернувшийся Рум, с любопытством следя за тем, как я изучаю свою грудь. – Считаешь, ему понравится?

– Кому? – не сразу поняла я, но встретила сочащийся самодовольством взгляд и, мысленно ругнувшись, потянулась за второй подушкой.

Вот ведь гаденыш. Знает же, что я не одета, и еще дразнится!

– Трис, это нормально, – радостно заметался под потолком вредный призрак. – Главное, не одеваться больше, чем сейчас, и тогда наверняка все получится как надо!

Я закашлялась.

– Прочь отсюда, охальник! – сердито отмахнулась Гаори. – Нечего пялиться на госпожу, когда она не одета! Прочь, я сказала!

Мне совсем поплохело. Но, к счастью, она не связала угрожающе красный цвет моего лица со словами дерзкого духа. Кажется, подумала, что я просто поперхнулась, потому что подошла, деликатно постучала меня по спине, с сочувствием посмотрела, как я задыхаюсь, а потом виновато вздохнула.

– Госпожа, вам что-нибудь принести?

– Н-нет. Скажите лучше, что-нибудь известно о шиирах? Что там случилось, пока меня… э, не было?

Одновременно я бросила многообещающий взгляд на ухмыляющегося призрака, молча поклявшись, что еще отомщу ему за то, что он швырнул мою душу через зеркало Иира. Я ведь все помню. Так что пусть не надеется, что это сойдет ему с рук.

– Ничего страшного, – тонко улыбнулась женщина. – Пока шииры не сделали по отношению к нам враждебных шагов. После вашего… э-э, поступка… они ушли в Иир и больше ни разу не показывались. Там тихо, госпожа. Так тихо, что мы не слышали даже Скорбного гимна.

Мгновение подумав, я откинулась на подушки и прикрыла глаза: живой. Раз по нему не спели похоронную песнь, значит, он живой и, вполне возможно, совсем поправится. Значит, я справилась, сумела его спасти, вернула… боже, как же мне хорошо! Живой…

– Отдыхайте, госпожа, – по-своему истолковала мою слабость Гаори. – Вам нужно восстанавливать силы. Если что-то потребуется, поблизости обязательно будут сестры.