– Твое право, – соглашаюсь я. – Как ты меня нашел?

– Ждал. Все думал, кто быстрее тут появится: ты или Ширра?

– Выходит, я, – грустно улыбнулась я. – Он всегда был сильнее.

– Вернула его, значит?

– Ага.

– И что думаешь делать дальше?

– Без понятия.

Он долго-долго смотрит на меня, словно впервые видит. После чего странно хмыкает, полупрозрачной рукой потирая несуществующий подбородок, и вдруг небрежно кивает на зеркало.

– А там что? Все уже разошлись?

– Наверное, – вяло отмахиваюсь, чтобы не приставал, но потом подхожу ближе и с любопытством всматриваюсь в отражение.

Вдруг что интересное случилось?

При этом вижу краешком глаза, как он неожиданно отступает, хищно глядя на мою полусогнутую спину. А затем прищуривается и… со всего маха толкает меня вперед.

Я чувствую опасность лишь в последний момент.

Стремительно оборачиваюсь, вздрагиваю, видя его резко изменившееся лицо. Инстинктивно взмахиваю руками, пытаясь удержать шаткое равновесие, но тщетно – с пронзительным воплем все-таки падаю. Прямиком на искрящееся всеми цветам радуги зеркало. Но перед тем, как провалиться в него окончательно, из вредности успеваю цапнуть Рума за светящуюся лодыжку…

– О-о-ох, – я с тихим стоном открыла глаза, но почти сразу зажмурилась – из раскрытого окна прямо в лицо бил яркий солнечный луч. – Тьфу! Что за дурацкий сон приснился!

– Конечно дурацкий, – немедленно подтвердили со стороны. – У умных девушек глупых снов не бывает.

– Рум… как тебе не стыдно – будить меня в такую рань?!

– Кто рано встает, тому Двуединый подает! – бодро отозвался призрак. – Правда, потом догоняет и еще разок ка-а-ак дает… Трис, хватит валяться! Пора вставать и сиять!

В ответ я запустила в него подушкой. Не попала, разумеется, потому что он ловко увернулся. Хоть и бестелесный, но мой вредный хранитель об этом и сам частенько забывал и вел себя так, как будто у него есть тело. А может, ему просто не нравилось, когда сквозь него пролетали материальные объекты? У-у-у… ладно. Все равно разбудил, бессовестный. Придется вставать, умываться, одеваться и подумать, чем заполнить день грядущий.

– Трис! – возмущенно ахнул сверху Рум, когда я снова зарылась лицом в подушку и наслаждением прикрыла глаза. – Поднимайся! Сколько ж можно?!

– Да встаю я уже, встаю, – простонала я, понимая, что отвертеться уже не удастся. – Лучше слетай и посмотри на кухне, чем нам можно перекусить?

– Я тебе что, лакей?!

– Ты – друг. А друзья должны помогать друг другу.

Он скорбно вздохнул, покачал головой, явно намекая, что горбатого могила исправит, а меня, наверное, вообще ничто. Патетически вскинул руку, чтобы прочесть длинную нотацию, но понял, что ничего не добьется, и… послушно улетел, в благородной рассеянности пройдя прямо сквозь каменную стену. Там почти сразу раздался испуганный вздох, кто-то уронил ведро, засуетился, заквохтал. А потом далекие двери с торжественным скрипом распахнулись и взволнованный женский голос произнес:

– Госпожа… хвала небесам! Вы наконец-то очнулись!

Я на секунду замерла, непонимающе перебирая пальцами нежнейшую ткань. Вздрогнула, только сейчас понимая, что мы не на постоялом дворе, сообразила, что голоса звучат как-то гулко, будто в огромном гроте, и весьма живо распахнула глаза: мама! Так это что… было?! Аллиры, шииры, Летящие пики, Ширра…

В ужасе подпрыгнув на огромной постели, я суматошно огляделась, с трудом пытаясь уложить в голове тот факт, что сижу не в своей скромной спаленке на втором этаже дома господина королевского писаря, отведшего для меня отдельную каморку, а в чертогах из белоснежного мрамора, с мощными колоннами, дивной работы мебелью и массивными деревянными дверьми.