Ира покосилась на стену — там висели Аленкины рисунки. Их было уже много и самых разных. Но лишь один Аленка прикрепила так, чтобы видеть всегда. Тот, где к ней пришел отец.

Неужели Ира не сможет помочь?

Ира едва не вскрикнула, когда негромко зазвонил сотовый. Почему-то она сразу же поняла — Марина. И угадала.

                                                ***

Вечером Ире пришлось сбегать в аптеку. Аленке стало совсем плохо. Поднялась высокая температура, и вызванная встревоженной Наташей старенькая докторша прописала антибиотики. Потому что Аленкин бронхит иначе не побороть. Они честно пытались обойтись без них, но...

Антибиотики, по словам Софьи Павловны, — так звали участкового врача, — последнее, самое крайнее средство. Ими лучше не злоупотреблять.

Наташе с Аленкой повезло. Софья Павловна жила в соседнем доме и запросто прибегала к ним по телефонному звонку. Она очень любила маленькую Аленку. Называла ее солнышком.

Впрочем, она и Иру назвала солнышком. Так и сказала:

—Слетай-ка, солнышко, в аптеку с этим рецептом.

Аленка рассмеялась и воскликнула:

—Ира не рыжая!

Софья Павловна потрепала ее по щеке и удивилась:

—Надо же, я и не заметила.

Потом Аленка долго кашляла. Все ее худенькое тельце сотрясалось, личико покраснело, а из глаз побежали слезы.

Софья Павловна слушала хриплый, натужный кашель и недовольно хмурилась. Едва Аленка затихла, Софья Павловна принялась растирать ее мерзко пахнущей смесью из принесенной баночки. Она сама приготовила мазь для своей маленькой пациентки. Сказала — это народное средство, еще наши деды так лечились.

По счастью, аптека находилась рядом, так что Ира довольно быстро купила лекарство. Передала антибиотики Наташе и заторопилась — ей давно пора домой.

Ира озабоченно нахмурилась: родители и без того недовольны ее поздними возвращениями. Мама считала — в Ирином возрасте нужно соблюдать режим и вовремя ложиться спать. Мол, у подростков нервная система никудышняя, да еще и нагрузка в старших классах достаточно велика…

А папа просто не верил, что дочь до десяти вечера решает задачи. Наверняка думал — они с Таней музыку слушают или болтают.

Хорошо, папа к самой Тане Мишиной неплохо относился. Вот и терпел пока поздние приходы дочери. Ворчал только.

Ира прекрасно понимала: перегибать палку не стоит, папу лучше не злить. Так что ей действительно пора бежать домой.

Ира заглянула в Аленкину комнату и немного успокоилась: девочка наконец заснула. Лежала, укутанная по самый нос толстым верблюжьим одеялом, но зато не кашляла. И дышала не так тяжело, как раньше.

При свете ночника Аленкино личико показалось Ире бледным и странно прозрачным. Длинные пушистые ресницы отбрасывали на худенькие щеки густые чернильные тени. Пухлые губки от жара потрескались. Рыжие кудряшки обметали подушку. Словно огонь пылал вокруг головы больного ребенка.

Ира бросила взгляд в сторону зала, где тихо беседовали Наташа с Софьей Павловной, и неожиданно для себя неумело перекрестила спящую малышку. Так поступала мама, когда она, Ира, болела.

Девочка посмотрела в окно, за ним сгущались поздние весенние сумерки, и шепотом попросила:

—Помоги ей, пожалуйста. Если ты есть. Она… она должна выздороветь!

Но темнеющее небо ответа не давало, как взволнованная Ира в него не всматривалась. Единственное облако жемчужно мерцало, подсвеченное падающим к горизонту солнцем. Верхушка высокого старого тополя купалась в прохладном апрельском воздухе. Острые запахи влажной земли и первой зелени кружили голову.