Все правда, но… Игорь может просто в лицо рассмеяться и дверь перед Ириным носом захлопнуть!

—Пойдем. Посажу тебя в автобус, уже действительно поздно.

Ира вздрогнула от неожиданности. Почувствовала, что снова краснеет, и невольно порадовалась темноте — и как она могла забыть о Гончарове?! Стояла перед ним дурочка дурочкой, может, еще и вслух бормотала. Таня как-то говорила — с ней такое случается.

Кошмар какой!

Решит еще, что она со странностями…

Ира зачем-то сунула руки в карманы куртки, а через секунду вцепилась в собственную косу и начала накручивать на палец длинный пушистый кончик. Она всегда, когда волновалась, мучила волосы.

Больше всего на свете Ире хотелось исчезнуть отсюда. Или с достоинством отказать Гончарову — очень нужно, чтоб ее провожали! Или нахамить, чтоб новенький сам ушел и оставил ее в покое. Пусть даже примет за сумасшедшую!

Однако Ира ни на что не решилась. Противный Гончаров смотрел на нее так, будто заранее знал все, что она скажет. Он опять смеялся над ней!

Ира промолчала, просто пошла к остановке. И честное слово, в светлых глазах Гончарова промелькнуло удивление.

                                                ГЛАВА 11

                                                НЕУДАЧА   

Ребята – хоть и не знали Петюнчика! – Ирино предложение приняли с энтузиазмом. К тому же Гончаров сухо подтвердил, что пес внешне страшненький, но чрезвычайно умный. В случае необходимости сыграет не только жалкую роль легавой, но и тень отца Гамлета.

После этих слов Таня Мишина рассмеялась. Светка Зимина с интересом уставилась на новенького. Ира раздраженно отвернулась.

Вдруг показалось — она единственная не поняла сказанного. И поэтому не знает, над чем все смеются.

Ира тоскливо подумала, что ее голова на сегодняшний день напоминает воздушный шарик. Такая же пустая и легкая. Не зря Мишина над ней все время подшучивает. И Сергей никогда всерьез не принимал, просто не замечал. А она, глупая, винила свою полудетскую одежду и мать с отцом — мол, не разрешали краситься.

Нет, она редкостная дурочка!

Ира оживилась, лишь когда пришла Светлана Степановна, и началась репетиция. Девочка с удовольствием окунулась в позапрошлый век и стала семнадцатилетней Лизой Муромской.

Растворилась в ней и облегченно улыбнулась: заботы провинциальной дворяночки настолько необременительны! Главное, Лиза твердо знала, что она прехорошенькая, и ее любят. А все остальное – сущие пустяки.

Ира отвечала за Лизу. С неосознанным кокетством улыбалась Игорю, играющему Берестова. Легко касалась его пальцев, беря веточку.

Лукавая Лиза училась азбуке, и Ира так же как и ее героиня боялась выдать себя. Нарочито неуклюже выводила веткой на полу корявые буквы и дрожащим голоском повторяла за Алексеем:

—Аз… Буки…

Девочка не замечала потрясенных взглядов одноклассников и удовлетворенного — учительницы, она просто жила в той коротенькой сцене за свою далекую сверстницу. Ведь два года разницы между ними — совсем немного.

У Светланы Степановны сегодня даже к Игорю Дудинову не было претензий. Он невольно тянулся за партнершей, забывая о себе, и тогда ребята видели вместо него Алексея Берестова. Молодого дворянина, влюбленного в крепостную крестьянку и еще не сознающего этого.