|
<Премьер-министру Телеки - губернатор Сегеда. Ваше превосходительство! Несмотря на мои протесты, начальник генерального штаба Г. Верст дал указание коменданту гарнизона разместить в школах (занятия по этому случаю уже прекращены), отелях, госпиталях и бараках возле станции воинские части Германии. Я практически лишен власти. Сегед стал прифронтовым городом. В случае если сюда приедет хоть один иностранный журналист, он увидит картину полного всевластия германских военных в городе. Миф о том, что мы лишь <пропустили> войска Гитлера, окажется развеянным. Почтительно Ваш Карпати Петер>. Телеки прочитал оба эти письма спокойно. Он долго сидел за столом недвижно, сцепив под квадратным подбородком сильные пальцы. Потом медленно поднялся, подошел к окну и долго смотрел на Пешт, раскинувшийся под ним, на стальную воду Дуная, в которой плавали звезды, на подсвеченные купола парламента и на строгую красоту мостов. Скорбная улыбка трогала губы Телеки. Он думал о гармонии, об извечной предрешенности судеб и о том, что лишь сила может победить силу, все остальное химеры и самообман. Вернувшись к столу, он достал чистый лист бумаги и написал: <Ваше Высочество! Мы стали клятвопреступниками из-за нашей трусости, нарушив <Вечный договор о дружбе>. Нация чувствует это; мы попрали ее честь. Нет ни слова правды, когда говорят об истреблении венгров и - даже - немцев. Мы стали мародерами, которые грабят покойников; мы стали самой дерьмовой нацией. Я не сдержал тебя. Виновен. Телеки Пал. 3. |
