|
Нация чувствует это; мы попрали ее честь. Нет ни слова правды, когда говорят об истреблении венгров и - даже - немцев. Мы стали мародерами, которые грабят покойников; мы стали самой дерьмовой нацией. Я не сдержал тебя. Виновен. Телеки Пал. 3.4.41>. ЗА СУМАСБРОДСТВА ЦАРЕЙ СТРАДАЮТ АХЕЙЦЫ II _____________________________________________________________________ Был вечер, и солнце уже ушло, остался лишь его тяжелый сиреневый отсвет, который лег на вершины сосен, и ветви из-за этого казались синими, а стволы не медовыми, как днем, а бурыми, словно отлитыми из тяжелой меди. Мирко стоял с Еленой возле нового дома, который он сложил вдвоем с ее братом Степаном, и сиреневый отсвет ушедшего солнца делал стекла в окнах ярко-красными, и было непонятно, почему родился именно этот цвет, но он делал дом рисованным, странным, нереальным, словно бы сказочным. - Смолой пахнет, - сказала Елена. - Стены плачут. Мирко поднял руки, повернул их ладонями вверх - бугристые у него ладони, иссеченные порезами, с желтыми мозолями, - протянул их Елене и сказал: - Понюхай. Елена прикоснулась губами к его ладоням и тихо ответила: - Смолой пахнет, стены радуются. - Войдем? - Давай уж завтра. Как гостям прийти, я скатерти положу, половички застелю, занавески навешу. Священник освятит порог, за стол сядем, под иконы, тарелку разобьем и начнем свадьбу. - Ты только целую тарелку-то не бей. У тебя, я видал, треснутая на крыльце стоит. - Так я ж с нее курам корм сыплю! Да и нельзя треснутую тарелку бить, никак нельзя! - Почему? - Счастье обойдет. - Тарелка-то дорогая. - Так ведь и женятся один раз. - Замуж раз выходят, - усмехнулся Мирко и обнял Елену. Он обнял ее смело, потому что они стояли у порога их дома, который он сам построил. Он положил руку на ее плечо и почувствовал, какое оно налитое и сильное, и подумал, что Елена будет хорошей хозяйкой в этом доме, и стекла в окнах будут чистые, и ступеньки на крыльце всегда будут добела вымыты, а наличники покрашены ее руками голубой глянцевитой краской. |
