|
...Везич оставил машину возле Скадарлии. Сегодня днем здесь было так же людно, как обычно бывает по вечерам в этом стариннейшем районе Белграда, расположенном недалеко от крепости Калемегдан. Особенно в мае, когда гремит музыка и заполнены столики в <Двух оленях> и <Трех шляпах> - самых древних кабачках столицы, а на помостах посредине улицы сидят оркестранты в национальных костюмах, и, несмотря на прохладу, веющую от Дуная, так душно, что кажется, сейчас не весна, а знойный август, и юноши держат девушек за руки, и они раскачиваются в такт музыке, робко прижимаясь друг к другу, и царит повсюду бесшабашный дух молодости, и забываются страх, горе, смятение, и кажется, что ты по-прежнему юн, и ничего еще не ушло в жизни, и то главное, что суждено тебе сделать, впереди и сделано будет непременно. Везич спросил себе кувшин далматинского вина и вспомнил слова Ивана Симича, рыбака из Далмации: <У нас нет плохого вина и старых жен>. Вино, впрочем, оказалось плохим, видимо, хранилось в новых бочках, едко отдавало дубом - в Белграде больше пьют ракию, а это некогда игристое густо-красное вино было сейчас кисловатым, и казалось, что первозданный цвет его убит временем: так случается с картиной, попавшей в руки неумелого хранителя, который повесил ее на солнечной стене комнаты. ...Адвокат Трипко Жучич, известный своими тесными связями с нынешним премьером, обрадовался, услыхав в телефонной трубке голос Везича. - Петар, милый, где ты? - В Скадарлии. Пью вино и пирамидон, - ответил Везич. - Я гнал всю ночь из Загреба и часа через два должен возвращаться обратно. - Почему такая спешка? Оставайся до завтра. - Причин для спешки много. Ты подскочишь в <Три шляпы>, или я приеду к тебе? - Будет лучше, если ты приедешь ко мне, Петар. - Хорошо, я буду через двадцать минут. Везич спустился по старинной булыжной мостовой вниз, к площади, где он бросил машину, и поехал к Жучичу. Через час Жучич вместе с ним был в кабинете помощника премьера - одного из истинных организаторов путча - генерала Мирковича. Они застали его на пороге кабинета: генерал ехал на прием в перуанское посольство, который отчего-то был слишком ранним, видимо, перуанцы подстраивались к православным сербам, готовившимся к празднику пасхи, к светлому Христову воскресенью, к шестому апреля. На улицах поэтому было особенно многолюдно, и возле магазинов возникали очереди - женщины покупали яйца и муку для куличей. - Может быть, поговорим завтра? - спросил Миркович. - Или что-нибудь очень срочное? - Очень срочное, Боривое, - сказал Жучич. - Это полковник Везич из Загреба. - Если у вас так тяжко со временем, ваше превосходительство, я готов подождать, пока вы вернетесь с приема, - сказал Везич. |
