|
Эта победа Риббентропа оказалась главным поражением Розенберга: у всех была на памяти его ирония по поводу <новой дипломатии национал-социализма>, предложенной Риббентропом. Она, эта новая дипломатия, должна была, взяв как изначальную основу наступления <Мою борьбу> фюрера (а никак не <Миф XX века> Розенберга), действовать в духе этой <великой книги, открывшей германской расе путь в светозарное будущее> - то есть смело, напористо, убежденно, без обязательных для прежней дипломатии лавирований, недоговорок и компромиссов. И главное - смело, главное - не подстраиваясь под хорошо изученного партнера в переговорах, а, наоборот, заставляя партнера принять тебя таким, каков ты есть. Это дает огромный выигрыш в темпе и в качестве, ибо западноевропейский партнер, который исповедует, естественно, консервативный, веками рождавшийся традиционализм, столкнувшись с новой манерой вести переговоры, с новым качеством дипломатии, созданной идеями национал-социализма, будет озабочен уже не столько тем, чтобы п о б е д и т ь, но тем, как бы не п о т е р я т ь, поскольку <дело приходится иметь с хамами, а им лучше отдать малость, пока они сами не отхватили по-хамски главное>. Розенберг старался везде и всюду подчеркивать <гуманизм> и <интеллигентность> учения Гитлера; Риббентроп - в противовес ему - об учении фюрера ничего не говорил, но действовал отнюдь не как интеллигент и гуманист; он сразу же заявлял в переговорах свой новый стиль, стиль открытого удара и угрозы: <Если сами добром не дадите - возьмем силой. Вы нас вынудите к этому, и вся ответственность за последствия этого вынужденного вами шага ляжет на вас, и история вам этого не простит>. Западная дипломатия, <отягощенная, - как сказал Риббентроп, - чрезмерным знанием мировой истории>, старалась подверстать новое движение, родившееся в Германии, под свои представления о политике, заставить Гитлера принять их манеру поведения; они считали, что путь этот, видимо, будет длительным и сложным, но идти на открытую конфронтацию с великим народом через шестнадцать лет после окончания мировой бойни - не гуманно и жестоко. В конце концов, считалось в западных кругах, Гитлер - европеец, с ним надо вести себя так, как это принято в Европе. Не замечать его так, как можно позволить себе не замечать Россию, - немыслимо, ибо Россия - отсталая азиатская держава, которая сама по себе изрыгнет большевизм, оставшись один на один со своими экономическими трудностями, окруженная на востоке алчными азиатскими государствами, а на западе - стеной холодного и надменного непризнания. Гитлер же представляет Германию, без которой европейская, да и мировая цивилизация - невозможна. |
