|
Симович хотел было уточнить, что говорить следовало не обо всех великих державах, а лишь об одной, о России, однако ничего не сказал, ибо собеседник его задал такую форму беседе, которая предполагала лишь обмен мнениями, а никак не принятие немедленных и категоричных решений. <А ведь с Цветковичем они бы не стали встречаться, - с неожиданной, поначалу непонятной ему радостью подумал Симович. - И Гитлер бы иначе себя вел с любым другим человеком, оказавшимся на моем месте, и Черчилль, и Рузвельт... Мой звездный час, - вспомнил он чью-то фразу, - мой час. Я уже не принадлежу себе, меня в е д е т. И я должен подчиниться т о м у, что меня ведет. Я должен все время помнить свое новое качество. Оно теперь всегда будет со мной, что бы ни случилось. Значит, я был прав, когда думал об этом. Армейский закон: все, подчиненные одному, добудут себе вечную славу, а тому, кто поставлен вести, бессмертие>. Дослушав посланца ЦК, Симович дружески улыбнулся ему - только сейчас он понял высшую сладость <игры разностей>, механику противопоставления или блокировки чужеродных сил - и мгновенье соображал, как следует ему отвечать. Симович решил, что сейчас нецелесообразно обещать что-либо конкретно, но, вернувшись к себе в кабинет, он попросил заготовить два приказа: первый - о запрещении демонстраций и соблюдении порядка на улицах (об этом документе он просил сообщить через печать по возможности широко) и второй - негласный - об освобождении из тюрем тех левых, которые признают его режим. О содержании второго приказа он - опять-таки через третьих лиц - сообщил человеку, с которым встречался. Тот, ознакомившись с документом, обещал передать его содержание своим друзьям - он не сказал <товарищам>, соблюдая такт даже в такой, казалось бы, фразеологической мелочи. Первый приказ Симовича был опубликован в югославских газетах на первых полосах под броскими заголовками: <Мы будем карать всех, кто нарушает общественный порядок и организует митинги без соответствующего разрешения властей!> Второй приказ был <спущен> тихо по инстанциям, и рассчитан он был на то, что ушлые чиновники прочтут не столько строку, сколько между строк: в стране, где много лет царствовала монархо-фашистская диктатура, люди были приучены понимать не только слово, но и молчание. Если в Сербии этот негласный приказ Симовича был в какой-то мере выполнен, то в Хорватии обстоятельства сложились по-другому. Был поднят на щит первый приказ премьер-министра, и под него, под это напечатанное в газетах предписание центрального правительства, совершилось злодейство: руководство Мачека - Шубашича, формально выполняя волю Симовича, предписало немедленно арестовать в Хорватии всех тех, кто <организовывал или же мог организовать> всякого рода митинги и демонстрации. |
