|
Однако объясняться не пришлось, потому что в этот самый момент дверь с лязгом отъехала, и в купе, грохоча сапогами, ввалились двое военных в зеленых фуражках: офицер и солдат. Офицер был неправдоподобно краснолицый и, как показалось магистру, не вполне трезвый -- во всяком случае, от него пахло каким-то крепким, но, видимо, недорогим спиртным напитком; к тому же он то и дело икал. Это пограничная стража, сообразил Фандорин. Главный страж встал перед британцем, протянул ему вытянутую лопаткой ладонь и сказал: -- Ик. Николас смешался, поняв, что совершенно не представляет себе, как происходит в России обыденный ритуал проверки паспортов. Неужто его принято начинать с рукопожатия? Это непривычно и, должно быть, не слишком гигиенично, если учесть, сколько пассажирских ладоней должен пожать офицер, но зато очень по-русски. Фандорин поспешно вскочил, широко улыбнулся и крепко пожал пограничнику руку. Тот изумленно уставился на сумасшедшего иностранца снизу вверх и вполголоса пробормотал, обращаясь к подчиненному: -- Во урод. Гляди, Сапрыка, еще не такого насмотришься. Потом выдернул пальцы, вытер ладонь о штаны и гаркнул: -- Паспорт давай, черт нерусский. Паспорт, андерстэнд? -- И снова солдату. -- С него не паспорт, а справку из дурдома брать. Тощий, бледный Сапрыка неуверенно хихикнул. К красной книжечке с национальной британской фауной -- львом и единорогом -- странный пограничник отнесся безо всякого интереса. Сунул помощнику со словами: -- Шлепни. Ик. Солдатик тиснул на открытой страничке штемпель, а офицер тем временем уже занялся мистером Калинкинсом.· -- Ага, -- зловеще протянул краснолицый. -- Братская Латвия. -- Морщась, полистал странички, одну зачем-то посмотрел на свет. -- А визка-то кирдык, смазанная, -- с явным удовлетворением отметил он. -- С такой только в Африку ездить. И дату толком не разберешь. -- Мне такую в вашем консульстве поставили! -- заволновался коммерсант. -- Не я же штамп ставил! Господин старший лейтенант, это придирки! Старший лейтенант прищурился. -- Придирки, говоришь? А как ваши погранцы наших граждан мурыжат? Я щас ссажу тебя до выяснения, вот тогда будут придирки. Мистер Калинкинс побледнел и дрогнувшим голосом попросил: -- Не надо. Пожалуйста. Подержав паузу, пограничник кивнул: -- Вот так. Я вас научу Россию уважать... Ик! Ладно, шлепни ему, Сапрыка. -- И величественно вышел в коридор, задев плечом дверь. Солдатик занес штемпель над паспортом, покосился на калинкинсовскую пачку "уинстона", что лежала на столике, и тихонько попросил: -- Сигареткой не угостите? Латыш, шипяще выругавшись по-своему, подтолкнул к протянутой руке всю пачку. |
