Лукасу припомнились долгие часы, проведенные им в гроте.

– Верно, – произнес он.

– Мне кажется, чем сильнее эти способности, тем сложнее их контролировать. Молодость моя проходила достаточно бурно, так что семье скучать не приходилось. Амариллис выбрала другой путь. Она установила для себя множество правил и ограничений, стремясь замкнуться в своем мире и держать его под контролем.

– Ей нужны были эти правила, не только чтобы управлять своими парапсихологическими способностями, – заметил Лукас. – Они были необходимы ей и по другой причине.

– Точно, – согласилась Софи. – Она росла незаконнорожденной дочерью Мэтта Бейли. Это испытание могло либо сломить, либо закалить ее характер. Она с честью выдержала тяжелый экзамен, чему я очень рада.

– Но ей пришлось заплатить изрядную цену, – сказал Лукас.

– Нам всем приходится так или иначе за все в жизни платить. – Софи повела плечами. – Я позвала вас сюда, чтобы точно знать, что вы это понимаете. И я в вас не ошиблась.

Лукас вслед за Амариллис поднимался по лестнице на сеновал, любуясь ее стройными ногами. Но волнующая картина представлялась его взору недолго: лестница была короткой.

– Это здесь, – объявила Амариллис, ступая на расстеленную солому. – Конечно, тут не так красиво, как у зеленого озера, и нет грота, но на ферме приходится довольствоваться и этим.

Лукас добрался до последней ступеньки и с интересом вглядывался в окружавший полумрак. Здесь был укромный уголок Амариллис. Через щели в стенах просачивались тоненькие струйки света. Воздух пропитан дурманящим запахом сена, было слышно, как внизу грузно переступал своими могучими шестью ногами крупный бык.

– Хорошо тут, – сказал Лукас.

– Правда, тебе нравится? Но в детстве мне казалось здесь просторнее.

Лукас перешагнул через последнюю ступеньку, подошел к Амариллис и сел рядом с ней.

– Когда мы возвращаемся взрослыми в мир детства, все представляется нам гораздо меньшим.

– Я собираюсь сегодня проверить эту теорию, – произнесла Амариллис. Она сидела, уткнувшись подбородком в колени.

– То есть?

– Я иду к Элизабет Бейли.

– Почему ты вдруг решила?

– Ты меня подтолкнул.

– Я?

– Точнее, твоя помощь Диллану, хотя его родители несколько лет не желали тебя знать. Ты поступил правильно. Человек совершает подобный шаг ради семьи. Это навело меня на размышления.

– Подумать только, – озадаченно пробормотал Лукас. – Я – и вдруг образец семейных добродетелей.

– Рядовой пример моральных ценностей Основателей, – улыбнулась Амариллис. – А если серьезно, я всегда считала тебя настоящим героем.

Элизабет Бейли оказалась не такой высокой, какой она запомнилась Амариллис. Если говорить точнее, они были одного роста. Но на вид миссис Бейли оставалась такой же представительной и грозной, как и в тот день, много лет назад, когда они случайно встретились на улице и Амариллис задала ей вопрос, определивший их отношения: «Вы, правда, моя бабушка?»

Элизабет выглядела по прежнему эффектно, такой ее и помнила Амариллис. Тонкие правильные черты лица подчеркивали аристократизм внешности, а цвет живых, проницательных глаз был того же оттенка, который видела Амариллис, глядя на себя в зеркало.

– Полагаю, тебя удивило мое приглашение, – проговорила Элизабет, опуская на столик невесомую фарфоровую чашку с коф ти. Она смотрела на Амариллис и Лукаса со спокойной расчетливой уверенностью, говорившей о том, что все препятствия, которые перед ней ставила жизнь, были до единого преодолены.