|
Остальные сновали вокруг стола вишневого дерева и расставляли на нем угощение. Кто-то то и дело спрашивал: «А она положила шоколада в свой соус? Странно, а все равно вкусно». Сестры Холлоуэй раскладывали вилки, ложки, ножи и салфетки. Фредди стояла во главе стола и разливала чай со льдом. Сэм и Джексон держались по разным углам комнаты и настороженно переглядывались. Ну я-то такого конфуза не допустила (Ламберта я вовсе не пригласила, а Джесси велела быть паинькой). Тут к нам с Элинор подошла Джорджия Рэй Толливер. Без засаленного комбинезона она смотрелась просто дико: на ней было красное хлопчатобумажное платье с узором из корабликов, а на ногах — белые туфли с открытыми носами, вышедшие из моды еще году в сороковом. Сочетание «вырви глаз», но, вероятно, это был ее лучший наряд. Миссис Констанция Смайт притащила с кухни дымящееся блюдо — «пресловутое рагу из морепродуктов», как она с гордостью объявила. На ней было черное платье, шуршавшее при малейшем движении, как старый целлофан. Через пару минут в столовой воняло так, словно кто-то открыл протухший кошачий корм. Разумеется, это не ее вина: она же урожденная янки, приехавшая к нам то ли из Мэна, то ли из Массачусетса, где ни хрена не смыслят в морепродуктах. Добавь она хоть чуточку лимонного сока и приправ, этой вони бы не было, но Констанция в жизни никого не слушала: у нее же «своя голова на плечах». Ходят слухи, что в свое время земляки прогнали ее с севера поганой метлой. (И честно говоря, я этому верю.) С кухни кто-то крикнул, что у нас кончились тарелки. — А чтоб вымыть все это, понадобится дня два, — пробасила Джорджия Рэй Толливер и полезла в карман. — Вот что, Элинор, на тебе двадцать баксов и езжай-ка ты в «Винн-Дикси». Накупишь там бумажных тарелок и стаканчиков. — Я? — Элинор прямо позеленела. — Нет, я не поеду. Я слишком убита горем. Едва я сяду за руль, как тут же во что-нибудь врежусь. — Езжай. Тебе полезно проветриться, — сказала Джорджия. — Нет, не поеду. — Теперь она побледнела как полотно. — Держи. — Джорджия все совала ей деньги. — Нет, убери их. — Элинор оттолкнула банкноты. — Я же сказала: никуда не поеду. — Я бы сама съездила, но мой грузовик сломался. А ваш фургон стоит перед домом и на ходу. — Ну так езжай на нем, — уперлась Элинор. — Я разогрею цыплят. Смотри, сколько голодных гостей. — Ладно-ладно, — вздохнула Элинор, — Джо-Нелл? Поедешь со мной? — Солнце мое, куда я поеду?! Я же калека! — Езжай-езжай, — повторяла Джорджия, пихая ей деньги, — свежий воздух пойдет тебе на пользу. — Но там же дождь, — хныкала Элинор. — Да езжай уже, в конце концов! Не то схлопочешь пенделя! Когда она наконец побрела к машине, вцепившись в свою огромную кошелку, я стала потихоньку пробираться в столовую. А вы думали, с ходунками можно бегать сломя голову?! Гостей собралось — не протолкнешься. Странно, конечно, когда в доме орудует ватага старух, но ради Минервы я была со всеми приветлива. Наш стол уже ломился от всякой всячины. Вспомнив, сколько еще осталось в холодильниках, я просто ахнула: «Куда же Элинор все это денет?» Сама я не бог весть какой едок: предпочитаю смотреть, как едят другие. В отношении мужчин Минерва нам всегда советовала: «Главное, девочки, смотрите, как он ест». На тарелке у Джексона была кошмарная мешанина: куриная ножка, шоколадный торт, яичница с пряностями, мясо, тушенное в горшочке, салат с макаронами и колбасой, кукурузная запеканка, белый бисквит, пареные фрукты под соусом карри, картофельный салат и даже «пресловутое рагу из морепродуктов». |
