Мать отодвинула табуретку рядом с собой, окликнула:

    -  Садитесь, Лантхильда. Выпейте с нами чаю.

    Лантхильда уселась, держа спину прямо. Сказала что-то.

    -  Ты всђ по-ихнему понимаешь? - спросила мать у Сигизмунда.

    -  Да почти ничего.

    -  А как вы разговариваете?

    -  Почти не разговариваем.

    Противоречие между тем, что произносилось вслух, и тем, что происходило на самом деле и рвалось из каждого жеста, стало почти болезненным. Мать быстро засобиралась.

    -  За суп не обижайся. Это же от души. Разогреете, поедите. Все меньше готовить. У молодых мало времени. Это у нас, стариков…

    Сигизмунд принялся бормотать «ну какие же вы с отцом старики» и подавать матери пальто. Напоследок Лантхильда, раздувшись от важности, отвесила матери финальный поклон. И мать, неожиданно, видимо, даже для самой себя, ответила ей вежливым кивком. Благополучно миновала молоток и ножницы.

    Уже обернувшись за порогом, сказала:

    -  Ну, до свидания…

    -  Досвенданья, - отозвалась Лантхильда, слегка качнув косами-баранками.

    Дверь закрылась.

    Сигизмунд тяжко выдохнул. Кажется, Лантхильда сдала первый экзамен.

    Она глядела на Сигизмунда вопросительно, но он видел, что она очень довольна собой.

    * * *

    Весь день у Сигизмунда было хорошее настроение. Вечером они с Лантхильдой, отъев привезенного матерью супца, смотрели «Самогонщиков», обнявшись и смеясь. Когда зазвонил телефон, Сигизмунд ткнул на паузу и весело прокричал в трубку:

    -  Морж у аппарата!

    Звонила мать.

    -  Гоша, ты не обиделся?

    -  За что? - изумился Сигизмунд. - Очень вкусный суп.

    -  Тебе понравился? - У матери потеплел голос. - А… этой?..

    -  Лантхильде?

    Мать молчала. Сигизмунд ощутил вдруг глухое раздражение. Сухо сказал:

    -  Понравился.

    Лантхильда вертелась рядом на спальнике, поглядывала на него нетерпеливо - торопила. Сигизмунд держал в руке трубку и почти физически чувствовал, что сейчас у него отберут теплый, веселый вечер.

    -  Гоша, - сказала мать, - ты документы их видел?

    -  Дались тебе их документы! Иностранцы они.

    -  Ну, закон сейчас… Иногородних надо регистрировать…

    -  Ну что ты, в самом деле. Вот к тебе твоя… как ее? Марья Николаевна из Череповца приедет - ты что, побежишь ее в ЖЭКе регистрировать?

    -  Марья Николаевна - другое дело. Я про нее все знаю, кто она, откуда… А эти…

    -  Я про них тоже все знаю.

    -  Чужая душа - потемки, сынок.

    -  Да рыбу они ловят! - разъярился Сигизмунд.

    -  Я знаю, что говорю. Я жизнь прожила. Прохиндеев на свете много, - веско молвила мать. Самым неприятным в матери Сигизмунда было даже не то, что она время от времени говорила о людях плохо. Самым неприятным было то, что это плохое обычно оказывалось правдой.

    -  Да не прохиндейка она, - устало сказал Сигизмунд. На него навалилась тяжесть. Досматривать «Самогонщиков» уже не хотелось.

    -  Скажи мне честно, - вдруг произнесла мать, - у этой твоей - у нее есть отец?

    -  Есть, - ответил Сигизмунд, не покривив душой.