Собравшись с силами, Мел слегка повернула голову. Гейбриел не должен видеть ее переживаний, никаких чувств, никакого сожаления.

– У твоей матери есть для тебя кое-что подписать, – произнесла она безразлично. – После этого я тебя уже никогда не побеспокою.

По-прежнему сжимая плечо Мел, Гейбриел взглянул на свою мать:

– Я и не знал, что ты тут постаралась. Кэролайн ласково улыбнулась ему.

– Я изо всех сил стремлюсь выручить тебя из беды. – Она обратилась к Такеру: – Будь добр, принеси мне ту синюю сумку. Маленькую, у моей кровати.

Такер вышел, и она снова взялась за Гейбриела.

– Что ты с собой сделал? – Она с неодобрением окинула его взором. – Ты ужасно выглядишь. – Однако все это было произнесено довольно беспечным тоном.

Про себя Мел с ней не согласилась. Он выглядел бодрым, глаза сияли. Его кожаные штаны не сковывали движений, в них он держался гораздо увереннее, чем в городском костюме, в котором когда-то приехал в Техас. Разлука с ней, очевидно, пошла ему на пользу.

– Я в этом не нуждаюсь. – Внезапно Мел вскочила, отбросив руку Гейбриела. Она не хотела смотреть, как он будет подписывать бумаги, означающие конец их брака. Она жаждала броситься ему на шею и умолять его взять ее обратно, но она не могла позволить себе это. Он не любит ее, и она не унизится и не покажет, как ей больно.

– В чем не нуждаешься? – Гейбриел схватил ее за руку, пытаясь заглянуть в глаза, но она отвернулась. – Мел, посмотри на меня.

Тогда она взглянула ему в лицо:

– Ты ведь бросил меня. И после этого ты думаешь, что можно как ни в чем не бывало опять явиться сюда?

– Проклятье, я не бросал тебя! Я все объяснил в письме. – Гейбриел сильнее сжал ее руку.

– Я не читала твоего письма. – В голосе Мел росла злость. – Я сожгла его, потому что не желаю больше читать твои лжив… твои ничтожные извинения.

Гейбриел отпустил ее руку, когда в комнату вошел Такер.

– Ты даже не прочла его? – Он был в ярости. Он мучился над каждым словом этого письма, просидев за столом Барнетта до рассвета. Он даже решил оставить это послание на столе, чтобы не рисковать еще раз и не входить в ее комнату. Он колебался и боялся, что опять, увидев жену…

– Что же ты сделала? – продолжал он. – Разорвала его в приступе гнева? – По ее лицу он понял, что попал в точку. – Как же ты можешь сердиться, даже не выслушав меня?

– А Пенелопа? – воскликнула Мел. – Ты сказал мне, что едва с нею знаком. Сейчас она там, наверху, и каждый раз при упоминании о тебе разражается слезами. Ты привык соблазнять женщин везде, куда приезжаешь? А там, где ты провел эти два месяца? Там тоже осталась невеста, жена?

Руки Мел сжались в кулаки. Впервые за последнее время она почувствовала, что лицо у нее горит.

– Пенелопа Пендерграсс? – спросил он.

Мел кивнула:

– Как же ты можешь находиться здесь и упорствовать во лжи, когда она в доме и твоя мать сказала мне…

Гейбриел, горько усмехнувшись, обратился к матери:

– Этим я тоже обязан тебе?

Он опять повернулся к Мел, обхватив ее шею загорелой рукой. Ее золотые волосы были заплетены в косу, а несколько непокорных локонов щекотали его руку.

– Это ложь, – сказал он просто. – Я никогда не хотел связать свою жизнь ни с одной женщиной, кроме тебя, и никогда… никогда, – с выражением повторил он, – не был помолвлен ни с Пенелопой Пендерграсс, ни с другой женщиной.