О да, конечно. Во всяком случае, сразу не станет. Вначале он ее изнасилует. У него такой грубый голос… наверное, он и сам большой и грубый. И кстати, где же Рид? Надо же было выдумать такое – бросил ее одну в такой глуши, где бродят дикие индианки и всякие бандиты!

В тот миг, когда Тресси уже набралась достаточно смелости, чтобы выбраться за дверь и оглядеться, она услышала снаружи смех, негромкий топот копыт и голоса. Звуки приближались, но о чем говорят – не разобрать. Какой-то чужой язык. Женщина бросила отрывистое слово, и мужчины дружно рассмеялись. Мужчины?!

Тресси пулей вылетела из хижины. У дверей стоял Рид, а перед ним – волосатый великан в косматой меховой куртке. Мужчины беседовали – внешне спокойно, но при этом пристально разглядывая друг друга, как водится при первой встрече.

С радостью осознав, что теперь-то ее наверняка не пристрелят, Тресси буквально растолкала собеседников и набросилась на великана.

– Он хотел меня убить! – пронзительно завопила она, с силой пнув слоноподобную лодыжку.

– Ты что, парень, спятил! – оглушительно громыхнул пострадавший и огромной ладонью легонько хлопнул ее по макушке. Тресси отнесло прочь, как былинку на ветру.

– Я не парень! – выкрикнула она, едва переведя дух.

Тут наконец вмешался Рид. Обхватив рукой талию Тресси, он оттащил маленькую фурию от косматого незнакомца. Индианка, уже спешившись, с невозмутимым молчанием наблюдала за этой сценой, сцепив руки на огромном, как гора, животе.

– Веди себя прилично, Тресси, – прошипел ей на ухо Рид. – Ну, уймись, он же не знал, кто ты и что у тебя на уме. Успокойся, не то тебе станет хуже.

Голова у Тресси пошла кругом, и она почти повисла на руке Рида, жадно хватая ртом воздух. Ноги у нее ослабли, и оставалось лишь тихо радоваться тому, что Рид так крепко держит ее, иначе бы дело кончилось плохо.

– Вот так-то лучше, – одобрил Рид, не спеша ее отпускать. – Все в порядке, Доул, можешь вздохнуть спокойно. Я ее укротил.

– Ну сущая дикая кошка! – пробасил человек по имени Доул. – И подумать только, я принял ее за мальчишку!

Мужчины разразились дружным хохотом. Если б Тресси не была так слаба, она с радостью отдубасила бы обоих – по очереди, а то и вместе. Сейчас же она ограничилась тем, что обожгла сердитым взглядом великана, которого Рид назвал Доул.

Где-то в глубине курчавой, изрядно запыленной волосяной поросли, вне всяких сомнений, имелось лицо – во всяком случае, рот, производящий этот утробный рык. Одет великан был в высшей степени неприглядно – широченные брюки, заправленные в высокие черные сапоги, и длинная меховая куртка, под которой виднелась некогда белая рубашка – ныне почти черная от пота и грязи. Какого черта этот ублюдок щеголяет в куртке, если он и так обливается потом? На плече у него висело громадное ружье – таких больших Тресси еще не видела.

– Так это, стало быть, твоя женщина, – пробасил Доул. – Ну и странно же, клянусь господом, видеть, чтобы женщина расхаживала в этакой одежке!

– Тебе-то какое дело? – огрызнулась Тресси.

– Мадам, кабы я нынче утром не уронил свою шляпу в ущелье, я бы непременно снял ее перед такой отчаянной барышней.

Скуластая индианка дернула Доула за полу куртки и что-то сказала ему все на том же непонятном языке. При этом она не сводила с Тресси темных любопытных глаз.

– Она спрашивает, можно ли им заночевать сегодня вместе с нами в хижине, – прошептал Рид на ухо Тресси. – Ты как считаешь?

– Чтобы с меня во сне сняли скальп? И почем ты вообще знаешь, что она говорит?

– Она из племени сиу.